ШИЗА: три в одной

В такие моменты, пользуясь тем, что визави отключился, Гражданин Майк пытался говорить как можно тише, хотя это ему никак не удавалось, трубный сочный голос его слышен было далеко. Гигант спрашивал у каждого проходящего мимо, нет ли у того пистолета или хотя бы пусть (чёрт с ним!) маленького пистолетика. Но тут из дремоты возвращался в сознание его мучитель и заводил заново свою заезженную пластинку из жалоб и похмельного бреда. Большому брату оставалось лишь скептически поглядывать на того свысока с плохо скрываемой брезгливостью.

Гес любил наблюдать за этой парочкой, они казались ему знакомыми, привлекали своей живостью и разницей темпераментов, а встретить такую редкость для здешней убийственной монотонности – огромное счастье.

В соседней с ними келье обитала Света-Ева. Стройная красивая женщина с приросшей маской одухотворённости на лице. По сравнению со всеми другими обитателями, она казалось наиболее живой. Гес часто видел её на самом краю гигантского чёрного обрыва, в котором кипели бесконечное горе и боль.

Бывало, Гес озадаченно наблюдал за ней во время обострения приступов её душевных страданий. В такие моменты она металась, не зная покоя, кого-то поджидая или пытаясь найти. Страдалица кидалась к каждому встречному, пытаясь заглянуть в чужие глаза. Прохожие шарахались от неё, оставаясь равнодушными к её мытарствам.

Иногда она являлась, держа в руке несгорающую свечу, которую наклоняла и капала горячим воском себе на руку, на одно и то же место. Гес хорошо понимал для чего она это делает – с целью почувствовать боль, то есть хоть что-нибудь почувствовать. Он и сам не раз в отчаянии бил со всей силы кулаком в скалу. Но не мог уловить что-либо, даже отдалённо напоминающее боль. Так же, наверняка, и она больше ничего не могла ощущать и горько тосковала по этой привилегии земной жизни.

В келье у женщины хранилось несколько металлических крюков, и она часто сидела в задумчивости, перебирая их, взвешивая на руке то один, то другой. Иной раз, будто выбрав какой-то из них, она брела к соседям и предлагала старшему – Майку − поменяться на что-нибудь, протягивая ему крюк. Но тот сурово отводил её руку и отворачивался, видимо, ему нечего было дать взамен. Со вторым она не общалась вовсе, уворачиваясь, когда тот пытался схватить её за подол.