ШИЗА: три в одной

Пользуясь тем, что монстр пока не полностью пришёл в сознание от обездвиживающей искры, а главным образом, от нападения бешенного горгула, Амир поднял чудовище в воздух и плавно переправил раненного к месту прописки – в адское его жилище.

Амир зажёг в пещере несколько светлячков, так назывались магические источники света – маленькие светящиеся шарики, свободно плавающие в пространстве. В пещере сразу стало намного уютнее. Окинув взглядом потрясённые лица всех трёх Ян, он чуть насмешливо обратился к обессиленному отряду:

– Нет, ну вы что, на самом деле решили, будто мы потеряли Гелю? Да никто бы там её и минуты не стал держать.

Местные власти сами бы депортировали, даже канцелярского запроса писать бы не пришлось. Хотя, пожалуй, неплохо бы нашу малютку Гелю туда ненадолго спровадить. На экскурсию. Уверен, ей даже на пользу б пошло!

Меж тем Мадлен быстро пришла в себя, порывисто смахнув нежданную слезинку и укоризненно зыркнув на араба, она подошла к краю колодца. Фрау прошептала короткий заклинательный клич, и из чёрного колодезного нутра в её руку, как дрессированное, вертикально вверх выпрыгнуло золотое копьё.

Кураторша с копьём, словно с драгоценным посохом, подошла к Янке, та поднялась с земли. Мадлен с достоинством протянула девушке разящее орудие:

– Это твоё. Смотри больше не теряй, – и повернувшись к горгулу, со скрытыми нотками досады произнесла: – об Ангелине можешь больше не беспокоиться. Я забираю дочь в Башню Светлых. Вижу, свободное проживание в Срединных землях на ребёнка слишком дурно влияет.

Странно было видеть столь рафинированную даму с апломбом, как Мадлен, в роли обеспокоенной мамочки. Нежно поцеловав Гелю в лоб, она сказала, чтобы та ждала её дома, мол, мама скоро освободится. Девочка попросила минутку, чтобы попрощаться с Сашей. Она подошла к горгулу и, обняв, чмокнула в лоб почти так же, как это только что сделала её мать. Только теперь Янка с удивлением открыла для себя, что они невероятно похожи: Геля была просто маленькой копией Мадлен, да и характером, видимо, тоже пошла в неё.

Девочка грустно сказала Агру, гладя его маленькой ладошкой по чёрной антрацитовой щеке:

– Прости за мою любовь, она была безответной, теперь я это понимаю. Всё, что со мной случилось – вполне заслуженно. Прощай, горький Ангел мой…

Девочка сказала это так по-взрослому, вложив в эти слова столько горечи и боли, что всем присутствующим стало неловко.