ШИЗА: три в одной

Жрец подал сигнал Агру подойти, и тот послушно пошёл, не чувствуя при этом под собой ног. Взглядом он невольно отыскал в светящейся бордовой ложе спокойное непроницаемое лицо Амира.

Подойдя к эшафоту, Агр рассмотрел приговорённого, это был жуликоватого вида гном в арестантской шапочке вместо обычного красного колпачка, рыжеватая борода, искусно заплетённая в косички и украшенная бусинками, свисала почти до колен. Агр знал, что гномы никогда не бреют бороды, считая за великое бедствие и позор лишиться своего главного украшения.

Приговор читали на древнегерманском, и Мадлен снова прилежно переводила. Преступление малорослого мошенника состояло лишь в постоянном воровстве на базаре сушек и Зелёного вина. У Агра сжалась внутри тугая невидимая пружина. Ему сразу вспомнилось, что он читал когда-то, будто гильотина – самый антигуманный вид казни, так как нож режет настолько быстро, что в мозгу ещё с десяток секунд не гаснет сознание. Казнённый видит своё отделённое от головы тело и испытывает невероятный страх и безысходное отчаяние.

Агр представил это и содрогнулся: «Да как же я казню тебя, неразумный малыш, из-за такой-то безделицы?!» Но тут Мадлен сердитым окриком выдернула его из невесёлых размышлений.

– Агр, понятен ли тебе приговор? Повторяю, гном Хельмут из рода Торстенов приговаривается к отсечению бороды. Для витающих в облаках горгулов ещё раз и по слогам: бо-ро-ды!

Несмотря на то что зрители покатывались от смеха над ошарашенным Аргом, у него просто камень с души упал.

Великаны уложили вертлявого осуждённого на скамейку и зафиксировали толстыми ремнями. Но тот всё равно пытался дёргаться и выкрикивал непристойности.

– А ну тише мне, а то ещё и язык отрежем, – пообещал один из великанов.

Длинную, щедро украшенную бороду гнома просунули в выемку, в которую обычно помещалась шея узника. Агр без каких-либо угрызений совести опустил рычаг и привёл механизм гильотины в действие. Борода была отсечена. Гном тонко завопил и заплакал с каким-то поросячьим повизгиванием.

После того как бедолагу освободили от ремней, он грозил огромному Агру крошечным детским кулачком, обещая на родном древнегерманском языке расквитаться со всеми обидчиками в ближайшее время.

– А не надо было чужие сушки тырить, – с усмешкой заметил Агр.

Он уже было хотел внутренне переключаться на второй этап инициации, и настроиться на предстоящую битву с другим опасным и подготовленным горгулом.