Мухоморная диета

Смотритель яблоневого сада, а по совместительству торговец фруктами на местном рынке.

– Ну, Ильинична, – бородач развязал мешок на плече, вытащил оттуда кулек черешни и стал совать его Яге в руки.

– Взятку мне предлагаешь? – задохнулась от гнева Яга.

– Так, почему нарушаем? – Леший появился в прихожей, сурово глядя на гнома.

– Лексей Петрович, не губи, пир закатывают, а как без яблочек-то? Говорил им, не сезон, но уперлись рогом, хотим, мол, яблочек молодильных.

Яга побагровела, над ее головой начал сгущаться воздух, подозрительно принимая очертания ухвата.

Леший посмотрел на черешню – крупная, сладкая.

– В последний раз, – нащупав в кармане остатки семечек, Алексей пошептал на них и ссыпал в подставленную руку гнома, – Разложишь в саду, польешь три раза, урожай и будет.

– Спасибо, батюшка. Не дал зазря пропасть! – довольный бородач отбил им три поклона и исчез в заросшей травой тропинке.

– А штраф? – Василиса сползла на лавку, впрочем не отпустив кулька с черешней.

– Мое колдовство, мне и придет, – невозмутимо пожал плечами Леший, неся добычу внутрь. – Василиса Ильинична, а пирожок-то с вишней можно?

– Нельзя! Углеводы надо ограничивать! – Василий материализовался рядом с кульком и запустил туда свою мохнатую лапу. Через секунду он с мордочкой, окрашенной черешневым соком отлетел на другой конец комнаты.

Ухват, призванный Ягой, все же применился по назначению.

– Свежую можно, но не больше горсти, – Василиса сверилась со списком и, обдав ягоду чистой водой, поставила на стол.

– Спасибо за угощение, хозяйка, – Леший двинулся в прихожую, – но пора и честь знать. Работа не ждет.

– Алексей Петрович, возьмите, – Яга протянула мужчине контейнер, завернутый в холщевое полотенце.

Леший задумчиво почесал затылок, но контейнер взял, выходя, поклонился хозяйке и тоже растаял в травянистой тропке.

– Василий! – голос Яги не предвещал ничего хорошего, кот уже успел окопаться в самом дальнем и недоступном углу чердака.

– Ты чего удумал? Моль на твой хвост натравлю, так и знай!

– Для тебя стараюсь, а ты все недовольна.