Мухоморная диета

– Отдохнула? Я решил приглашения разослать родне, твои таблички вон там лежат, – муж махнул рукой на лавку позади, а Яга невольно хмыкнула. Гора заготовленных табличек поражала воображение, неужели он думает, что она весь Ковен пригласит? Хотя идея приятная, посмотреть бы как перекосятся их лица, когда она станет полноправной хозяйкой этого леса.

До нее вдруг дошло, какие возможности открываются перед ней. Брачные метки еще не заработали толком, но она уже заметила увеличение резерва и качества самой силы.

– Как думаешь, если я весь Ковен приглашу, они прилетят?

Леший нервно икнул, ему-то и двух ведьм хватило за глаза, а если вся их компашка соберется?

– Не думаю, что это хорошая идея, – осторожно начал он, обернувшись чтобы увидеть выражение лица Яги.

– Сестер позову, а больше-то и некого.

Вскоре от ее дома потянулась вереница коряг, осторожно несущих в корнях послания.

Леший решил сам сходить к паучихам, не доверял он такое важное дело посыльным, да и старым арахнам будет приятно, все же лично о услуге просить будет.

За всеми этими хлопотами они не заметили недобрый взгляд, следящий за ними из темноты.

Василий дернулся, обернулся, но ощущение беды уже пропало. Пользуясь занятостью хозяйки, он вытащил из шкафа горшок с домашним паштетом и запустил туда лапу, облизнул и попытался просунуть голову через узкое горлышко.

– Ненасытное ты животное!

Хлопок – и злополучный горшок оказался у него на голове, а сам Василий с диким мявом скрылся на заднем дворе.

– Пять лет! Марфуша! Пять лет! – Кощей громил мебель в горнице уже второй час.

– Хозяин, еще стулья несть? – в горницу заглянул конюх.

– Я тебя сейчас сам отнесть! Марфа! Откуда ты это чучело выудила? Несть!

– Оттуда и выудила, Константин Олегович. С вашей репутацией хорошо еще из дальних деревень люди идут. А там с грамотой туго, да и зачем она ему? За лошадьми смотрит и ладно, – горничная пряталась за дверью шкафа, стараясь уместить за ней все свои округлости.

– Марфа! – Кощей прицельно швырнул в нее горшок, больше похожий на ночную вазу.

– Сто лет уже Марфа! – служанка даже не поморщилась, когда ее обдало глиняной пылью, ведь развоплощать предметы она еще на первом году научилась. Кощей отличался вспыльчивым нравом, а уж горшков ему всегда дарили видимо-невидимо.

– Какие букеты слал! Тьфу! – Кощей плюнул на ковер, и в месте, куда попала слюна, тут же образовалась обугленная дырка.