Мухоморная диета

Темнота почти настигла ее, как из-за угла перед ней выросла огромная фигура, которая засунула ее за спину, а жалящую пакость приложила кулаком, да так, что она лопнула.

Чародейка обняла фигуру и вдруг проснулась.

На площади было естественно светло, наблюдающая ведьма была на месте, но почему-то выглядела испуганной.

– Проснулась, красна девица? – ехидный голос рядом заставил ее вздрогнуть.

Марья увидела перед собой высокую, статную женщину в цветастом сарафане.

От ее голоса зашевелился богатырь, а когда он увидел, кто стоит перед ними, слегка икнул и застыл.

– А я смотрю, куда ж это мое дите ненаглядное на ночь глядя с ватрушками да молоком собралось!

До Марьи стало доходить, что эта женщина – мать Ивана! А судя по ощущениям, они ночью обнялись, да так и проснулись. Кошмар наяву! Судя по напряженному молчанию сзади, на помощь богатыря рассчитывать не приходилось. И где-то внутри она его даже понимала, все еще не решаясь открыть рот и что-то возразить возмущенной матери.

– Вставай! Позор на мою голову! – скрученное полотенце опустилось на плечо Ивана. – Ишь, чего удумал!

– Он не виноват, – тихо сказала чародейка. – Я его заставила.

От изумления бывшая титулованная Елена Прекрасная выпустила из рук полотенце.

– Заставила? Моего Ванюшу?

– Я же ведьма, – невозмутимо продолжила Марья, выпутываясь из одеяла. – Сегодня он, а завтра кто-то другой. Он доверчивый, вот и попался!

Полотенце опасно просвистело мимо щеки Марьи.

Та в долгу не осталась и выдала свой самый убийственный взгляд.

Наблюдающая закатила глаза и снова вызвала кузнеца.

Верховная ведьма с трудом сдерживала смех, когда ей докладывали о происшествии. Характер Елены Прекрасной она знала не понаслышке, в молодости частенько бегали вечерять друг к дружке.

– Неужели прямо так и сказала? “Я его заставила”? Да в нашей царстве любой знает, что Ваню бесполезно заставлять. Вот умора, жалко я сама ее лица не видела! Все-таки достойную соперницу встретила, да на старости лет.

– Ну, я не разделяю твоего веселья, – заместительница подошла к окну и выглянула на площадь. Перед позорным столбом было столпотворение, всем хотелось поглядеть на девку, сумевшую осадить первую нахалку царства.