Мухоморная диета

– Ты только что говорил, что она не опасна!

– В ее голове куча теории о использовании черной магии, и я слышал, что с ведьмами она этим не поделилась.

– И не поделится, пока она молчит, у нее еще есть шанс выжить, но как только "птичка" запоет… – государь кисло усмехнулся.

– Ее приговорили к традиционной казни, неделя у позорного столба, потом костер, – советник невольно перекрестился.

– Шанс есть всегда… – задумчиво протянул царь. – Всегда.

– Но не в этот раз, – тихо пробормотал советник.

– Ладно, хватит про мрачное.

И все же плащ перебор? – государь с сожалением посмотрел на злополучный предмет одежды.

– Перебор, – еще раз подтвердил советник.

– Ладно, зови их всех обратно, будем дальше думать. А что насчет подарка?

– Мы посмотрели кое-какие бумаги и нашли спорный участок земли, граничащий с родовым имением чародея. Думаю, он обрадуется такой удачной возможности разрешить многолетнюю тяжбу, – довольно улыбнулся советник.

– Голова! – восторженно выдохнул царь, сам он уже перебрал тысячу вариантов и все не подходило.

Либо было слишком дешево и пафосно, либо вычурно. А в дополнение к этому непрактичное и неудобное для транспортировки.

Советнику понравилась такая похвала, но виду он не подал. Высказываясь о бессрочном отпуске, он, конечно, погорячился. Как можно оставить государя одного? Да его как малолетнего юнца обведут вокруг пальца и оставят у разбитого корыта. Свое психическое здоровье важно, но служба есть служба. И ради вот таких маленьких моментов он и работает.

Чародейка уныло пыталась войти в транс, но даже отработанные с годами ритмы дыхания ей в этом не помогали.

Солнце постепенно садилось, оставляя ее наедине с противным земляным холодом. Марья привыкла жить в более южном климате, и потеря последнего источника тепла ее сильно расстроила.

Весь день вокруг нее сновали люди, изредка перешептываясь между собой. Но открытой агрессии никто не проявлял, а уж пересуды она вытерпит. Она себе в этом никогда не признается, но страх быть публично униженной был самым сильным.

Моровна чуть пошевелилась, стараясь размять затекшие мышцы. Осталось пять дней… пересохшие губы искривились в ухмылке. Так много для желающей умереть и как мало для крохотного уголка в сердце, которое отчаянно хотело жить.

Сзади раздался шорох, чародейка испуганно застыла. Неужели люди, прикрывшись сумерками, все же пришли ее наказать? Как назло ведьмы-наблюдательницы не оказалось на месте. Все подстроено? Марья едва не взвыла в голос от прикосновения к спине.