Мухоморная диета

Леший пофыркал рядом с рукомойником, погремел ковшом и наконец-то устроился на скрипучем диване.

– Доброй ночи вам, Василиса Ильинична, – неожиданно сказал он.

– Доброй ночи, Алексей Петрович, – Яга махнула рукой и лампа погасла.

Несмотря на все эти пожелания, сон к ведьме никак не шел, она ворочалась с боку на бок и уже решила встать, когда Леший снова заговорил странным голосом.

– Василиса Ильинична, а где твой, эээ, ваш кот спит?

– На чердаке, – Яга села на постели думая о причине такого странного вопроса.

– А кто тогда мне по ноге елозит?

– По ноге? – ведьма соскочила с печи и подошла к дивану, решительно откинула одеяло и глубоко вздохнула.

– Кто там? Василиса, да не пугай ты меня так!

Сиреневое мыло усердно намыливало волосатую лодыжку Лешего, изредка гнусно хихикая.

– Ах ты безобразие! – Яга схватила пищащее мыло и сунула в ящик, закрыв его на ключ. Леший посмотрел на нее, потом на свою тщательно намыленную ногу, потом снова на ведьму и начал трястись.

– Алексей Петрович, это просто мыло! Что с вами? Валерьяночки?

Леший начал трястись еще больше, Яга пригляделась и поняла, что тот просто нагло смеется, зажимая себе рот подушкой.

– Тьфу на тебя! Я уж думала, инфаркт случился! – ведьма рухнула на диван рядом с ним и сама засмеялась.

– И давно у тебя мыло оживает по ночам? – отсмеявшись спросил Леший.

– Дар такой, – Яге стало неудобно, у нормальных ведьм там третий глаз открывается, видения всякие, а у нее мыло и мочалка живые. – Купалась перед сном, вот и пропустила шкодника.

Леший снова засмеялся, да так заразительно, что Яга в сердцах треснула его подушкой. Он перехватил ее руки, магия обоих столкнулась и разлетелась искрами вокруг них.

– Извини, не хотел, – Леший с сожалением отпустил руку Яги.

– Сама виновата, – ведьма вспомнила что она сидит в ночной рубашке на диване с мужчиной, и подскочила.

– Вроде больше никого нет, спокойной ночи!

– Спокойной, – Леший улегся на спину и старался не следить глазами за ладной фигуркой ведьмы, шустро залезающей на печку.

Яга сама не заметила как заснула, коря себя за легкомысленность.

Петух вальяжно взгромоздился на подоконник и затянул свою утреннюю песню.

В несчастную курицу полетели сразу два тапка, один изящный фиолетовый с меховым бантиком и второй, огромный и на деревянной подошве.