Азартные игры волшебников

— Эм… — Она забавно сморщила носик и бросила косой взгляд на обсуждаемый объект, затем шепотом сообщила: — После моей позавчерашней очистки сада от вредных насекомых, Сэр Арчибальд быстрее ходить отказывается.

— В смысле? — не понял Нир.

— Протестует против уничтожения ему подобных, — еще тише пояснила девушка, максимально придвинувшись к сидящему рядом спутнику.

Где-то с секунду он переваривал ее ответ, а потом от души расхохотался.

— Дай-ка сюда браслет, Адель. — Серебристые глаза его хищно сверкнули из-под темно-лиловых очков.

Нир не солгал. Стоило ему занять место возницы, как строптивый зор-зар тут же сменил гнев на милость, а черепашью скорость — на бег рысцой. Готовые слететь с девичьих губ вопросы, мужчина пресек одной многозначительной фразой: «У темных свои секреты».

Глава 6

— Проклятие, Нир! Ты зачем привез меня в бордель? — прошипела фея, дико озираясь по сторонам. Ее тонкие пальчики побелели от напряжения, с которым она сжимала локоть своего спутника, а щеки, напротив, порозовели, выдавая смущение.

— Это не бордель, — так же шепотом ответил ей бывший слуга. — Это увеселительное заведение госпожи Милалики.

— Ага, а вон те девочки в корсетах и чулках — новая разновидность дворецких, да? Поэтому и выстроились в шеренгу возле входа… гостей встречать.

— Скажи, Адель, а где, по твоему мнению, может проходить игра, если не тут?

— Ну… — фея растерялась, — в особняке каком-нибудь?

— Да-да, а толпа народа с увесистыми кошельками в этот самый особняк на экскурсию пожалует?

Девушка хмуро посмотрела на собеседника, но так и не нашлась, что ему возразить.

Темный улыбнулся и легко сдул листок, запутавшийся в ее прическе. Перед поездкой в город Ада привела себя в относительный порядок: надела скромное платье, заколола наверх растрепавшиеся за вечер волосы и даже чуть-чуть подкрасила губы, желая скрыть их бледный и покусанный вид.

— Мы договорились, цветочек: ты следуешь моим советам, а я вытаскиваю тебя из неприятностей. Так что… слушайся, маленькая госпожа, — с легким налетом иронии проговорил он.

— …и повинуйся, — недовольно фыркнула блондинка, но продолжила путь по высоким ступеням к распахнутым настежь дверям дома, из которого доносились смех и музыка.