Забудь мое имя!

– Перестань! Сейчас! Сейчас же! Дам! По попе! Больно!

Я хихикнула, прислушиваясь к маминым завываниям и громкому мурлыканью кота. А не надо холодильник открывать. Этот обжорка за кусок колбаски готов продать душу кошачьему дьяволу.

– А! Тим! – хрипло рявкнула Света под грустное басистое «мяу». – Лена! Утихомирь его!

Я усмехнулась и побежала спасать маму. Света обнаружилась стоящей на стуле с батоном колбасы в одной руке и ножом в другой. Тимофей, как заведенный, завывал у ее ног, пытаясь вскочить на стул. Я сграбастала кота за шкирку, получив пару ударов лапой, и выставила за дверь.

– Этого безобразника пора выслать на улицу, чтобы он научился добывать пищу сам, – прошипела мама. – А то он на мне тренируется.

– Ты же его приучила, что коту в нашем доме все можно, – пожала я плечами, заливая кипятком растворимый кофе.

– Он хам и беспредельщик, – выдохнула Света, нарезая колбаску, и уже совершенно другим голосом произнесла: – Кстати, зайка, есть дело.

– Мама, – простонала я, представив, что захочет от меня родительница.

– Дочь! – прервала меня мама, загнав в ступор этим, не менее диким в нашем общении, словом.

– Мама!

– Да там простое дело, – ныла Света, выставляя передо мной тарелку с бутербродами.

– Какое? – вздохнула я, сдаваясь. С ней же бесполезно спорить. Мама своего в любом случае добьется. Так что лучше согласиться, пока меня не замучили.

– Всего-то и нужно, со мной съездить… – улыбнулась мама.

– Куда? – Вечно из нее все по слову вытаскивать нужно.

– Леночка, это только на несколько дней, – прощебетала мама. – Борис хочет выставить мои работы для друзей. Но не здесь, а в Киеве.

– А я здесь при чем? – Недоумение затопило мой мозг.

– Мне нужна поддержка, – всхлипнула Света.

Чего-чего, а актерского мастерства у мамы не отнять.

– Ладно, – хитро подмигнула я. – Только если ты мне кое-что расскажешь.

– О дорогая, ты наконец-то решила спросить о… – воскликнула мама радостно.

– Свет, ты прозевала, – хмуро перебила я ее. – Тему мальчиков и секса я изучила самостоятельно в двенадцать лет.

– Да? – удивленно глянула мама, подтягивая к себе тарелку с последним бутербродом. – Тогда о чем ты хочешь знать?

– О ком. Расскажи мне об отце, – попросила я и зажмурилась.

Эта тема в семье всегда считалась запретной. Сначала бабушка и дедушка старательно оберегали от мыслей, что у меня должен быть данный представитель рода человеческого.