Элантида. Книга 5.

Потому просто сидел у стены, обхватив голову руками, распахнув свои небесные глаза и почти не дыша… Я сразу же вспомнила Эльстана, когда он впервые столкнулся с магией смерти, как ему было больно и страшно, как Бездна вытягивала из него все жизненные соки… Вспомнила Илидора, который едва не…

– Данечка, мальчик мой, что с тобой?! – я бросилась к этому потрясенному, потерянному детенышу, скулящему одними глазами, обняла, его, прижала к себе, стала гладить по голове, целовать, как мать целует ребенка, тормошить, пытаясь согреть его ледяные руки, которые, как и весь он целиком, становились все прозрачнее с каждым мгновением, словно он сейчас растает, рассыпавшись своими гребаными мерцающими искрами… - Дани, ты меня слышишь? Дани!

Он вздрогнул и задышал.

Моргнул несколько раз. Но вот эта пугающая меня прозрачность не уходила.

– Джен… – простонал он.

– Да, это я. Что случилось? Этот министр? Талиэн? Что он тебе сказал?

Дани закрыл глаза.

– Я так надеялся, что ты сдохнешь на руднике… – не своим голосом прохрипел Дани и немеющим языком добавил, –грязный ублюдок…

Мне показалось, что земля задрожала подо мной.

Задрожала и раскололась. И откуда-то из ее недр, с ревом и клекотом, вырвался огонь. Прорываясь сквозь древние породы, сминая и сплавляя их, превращая их в кипящую и бурлящую лаву, он охватил меня целиком, наполнив яростью матери-земли…

– Джен, это мой отец… – прошептал Дани.

Но я его уже не слышала. Во мне клокотала ярость, ярость напополам с болью… Как же так можно? Маленького! Маленького отдать на рудники! Когда он рассказывал об этом еще давно, у меня в голове не укладывалось, как, как так можно? Отдать на рудники ребенка?! Своего собственного ребенка! Младенца! Он же такой маленький, такой нежненький, тепленький, с такими огромными глазами, жадно смотрящими на мир! Как можно быть таким безжалостным?! Как?! И тогда, и сейчас я вспоминала своего сына, своего малыша, ради которого я всегда была готова перевернуть этот мир, чтобы как можно быстрее обнять его, взять на руки, прижать к груди… И сейчас я к этому готова как никогда.

Но как можно ненавидеть собственного ребенка… как можно хотеть гибели такому ангелочку… кем надо вообще быть?!

Моя собственная боль и ярость матери смешалась с болью и яростью матери-земли. Да, я богиня. Созидательница. Богиня-мать. А это не только Всеблагая. Богиня-мать дает жизнь, но горе тому, кто поднимет руку на ее детей!

В ушах шумела и клокотала ярость, перед глазами стояла огненная пелена.