Элантида. Книга 5.

А полковник Тринни, кажется, входил в число избранных. Он что-то знал, как и граф Вальдос. Знал и был уверен в том, о чем Лариус не мог даже подумать.

– Лучше спроси, – снова усмехнулся Фаэнор. – Ты мне глазами уже дыру в черепе просверлил. А мне вот только этого сейчас для полного счастья не хватает.

– Я… я не понимаю, – признался Лариус.

– Что не понимаешь? Твоя задача…

– Я помню задачу, мы ее обсуждали, – перебил ментат командира. – Я не понимаю, как вы планируете отбить…

– Какой же у вас, магов, бардак в организации, – покачал головой Фаэнор.

Лариус открыл рот, чтобы возмутиться, но Фаэнор продолжил:

– Это я к тому, что иногда нужно просто выполнять приказ. Четко и без лишних вопросов.

– Я не военный, – попытался обидеться Лариус.

– И слава Богине, – лицо полковника озарила мечтательная улыбка.

Богине… Лариус внезапно осек себя. Ну конечно… Богиня! Фаэнор видела Богиню, и она спасла… практически вернула ему жизнь, с которой он уже успел проститься. Теперь для него нет ничего невозможного. В мир вернулась надежда. Мир будет спасен… Но как это поможет сейчас Рейнгарду?

– Лариус, тебе…

– Пора на позицию, я понял, – кивнул ментат. – Уже иду. А… граф вообще в курсе того, что тут затевается? – задал он волнующий его вопрос.

Фаэнор приподнял бровь.

– А ты как думаешь?

– Я понятия не имею, – признался ментат.

– Это хорошо, – кивнул Тринни. – Если ты не понимаешь, значит, другие тем более.

***

Очень красив свадебный обряд орков!

Горожанки Рейнгарда, разрумянившиеся, разгоряченные легким молодым вином и ярким, невиданным доселе зрелищем, не сводили восхищенных глаз с шутейных боев молодых орков – дерзких и мужественных, сильных и красивых – какой-то другой, диковатой, почти животной красотой.

Облаченные в свои необычные яркие и разноцветные одежды, состоящие из лент, повязок, ремней, перьев и бус, которые не столько скрывают от посторонних глаз, сколько наоборот, выставляют напоказ налитые бурлящей силой мускулы, они под бой барабанов бьются на посохах и кинжалах, сходятся в рукопашной, то припадая к земле, то взмывая в воздух, демонстрируя превосходное владение телом. Навершия посохов тоже украшены лентами.