Элантида. Книга 5.

Крыши сверкали белоснежными черепицами, окна – разноцветными витражами, фонтаны – прозрачными струями воды, и даже мостовые сверкали – начищенными до блеска булыжниками.

Великолепные рейнгардские алькры – стройные деревья с гладкими белыми стволами и густой сине-голубой кроной, выведенные специально по заказу одного из достославных повелителей Рейнгарда, – благосклонно подставляли юным горожанкам свои отливающие перламутром ветви. Девушки повязывали на них ленты, доверяя алькрам самые заветные свои желания, и алькры таинственно шелестели листвой, нашептывая о них ветру, а ветер уже нес их вдаль, через миры и пространства, к самой Всеблагой, которая, где бы она ни была, конечно же,услышит просьбу, переданную через алькров, и обязательно исполнит ее, чего бы ей это ни стоило.

Тем более, в такой день…

Свадьба графа – это всегда событие торжественное, волнующее и, конечно же, веселое. Особенно, если это свадьба графа Вальдоса! Молодой граф любит веселиться, к тому же он обладает потрясающе тонким вкусом и, что немаловажно – безграничной щедростью (не безграничной, конечно, но граждане этих границ никогда не видели).

Городские праздники – это всегда музыка, фейерверки, умопомрачительные представления мастеров иллюзий, ярмарки, выставки и – подарки, подарки, подарки.

День стоял теплый, но не жаркий, ветер дул свежий, но не сильный, на ясном небе не висело ни облачка, но солнце не палило, а ласкало мягким, нежным теплом… а хотя чему тут удивляться? Какой еще может быть погода в городе, чей повелитель – сильнейший маг Воды и Воздуха? Тем более – в день свадьбы этого самого повелителя? Который женится, к тому же – на шаманке?

Но во всем должно быть равновесие.

И если ни одна тучка не могла себе позволить омрачить чистоту неба в такой светлый во всех отношениях день, то существовала иная сила, сладить с которой не мог бы ни один маг-погодник. К стенам «цитадели света», собираясь в мрачные серые тучи, стекались со всех сторон люди в серых плащах…

***

– Урфис, а ты уверена, что хочешь видеть родителей этого придурочного истерика?

«Придурочный истерик» стоял у врат склепа, очень реалистично изображая парадную статую одного из своих далеких предков – такой же нарядный, торжественный… такой же неподвижный, с таким же белым лицом.

– Рейнгард, ты хоть отвечай иногда на мои гадости, а то я решу, что тебя парализовало.