Элизабет.

Что сотни предприятий по всей стране по-прежнему её собственность и работают на неё. А её акции цементирую Ол Стрит. Под звуки голоса Алекса у неё просыпается искорка надежды, что мол, лекарства будут, обязательно будут синтезированы, и не сегодня-завтра…. Надо только подождать. Надеяться. И верить. Верить и больше ничего. Верить, что всё наладится, всё вернётся на круги своя.Дзинь-дзинь! Раздался звонок в прихожей. Послышались тихие шаги горничной, клацанье замка, приглушенный мужской говор, снова тихие шаги и в дверях спальни показалась прислуга.

- Пришёл… этот… бородатый с грязными ногтями господин… как его? – брезгливо поморщилась горничная.- Этого – «Как его» - зовут Алекс Форд. И ты прекрасно это знаешь… милочка, - зови.Элизабет с трудом зашевелилась, пытаясь принять полусидящее положение, что, впрочем, ей так и не удалось, и в этот момент в комнату вошел Алекс.- О Боже, Боже Праведный! Эля я отказываюсь верить своим застенчивым с лёгкой поволокой романтического тумана – глазам. Я знал, знал, что наступит день и я – первый увижу, почувствую, что беда миновала и ты семимильными шагами, отбросив все свои сомнения, пошла, пошла на поправку. Вот – вижу уже огонёк в твоих прелестных глазах… так-так… подбородочек выше, взгляд прямой, гордый, независимый… отлично….- Алекс не валяй дурака! Какой там к чёрту огонёк? А семимильными шагами я мчусь к яме забвения и успокоения…. Будь оно всё проклято. - Нет-нет, поверь мне дорогая уж я то, кому доверены ключи от двери всех дверей, закрываю свои глаза, и своим внутренним «Я» - вижу твою трепещущую в силках душу, которая упорно ищет выход их этого замкнутого круга. Бьётся своим хрупким телом о каменные стены, и с каждым ударом, превозмогая адскую боль, рушит их. Но обломки, и я это вижу – застилают пол под её ногами, и через мелкие ещё – толщиной с волос трещинки - уже проникает свежее дыхание утренней росы, запах луговых трав. Уже пробиваются микроскопические блики холодного пока ещё, но – Солнца!- Алекс, я вот думаю, что если тебя во время не остановить? До чего ты, чёрт возьми, можешь договориться? Или тебе доставляет удовольствие так изощрённо, по-варварски, издеваться над бедной женщиной одна нога, которой уже чувствует своей ступнёй холодное дно могилы? Расскажи, поведай бедной немощной, что там в твоей патлатой башке клацает и дёргает твой длинный язык, хотя… продолжай….