Амэл. Тетралогия

— И чего ты плачешь?

— Из-за того что ты ранен! Неужели не ясно?

— Может, и не ясно. — Протянул он тихо, будто не хотел, чтобы Сафира услышала его, но желал сказать это вслух. — Я думал, что умру.

— Конечно! Тебя ведь ранили. — Сафира вздрогнула при одном упоминании о том кошмарном моменте и закусила губу.

— Я не о лунном волке, а о той карге, что споила мне какую-то дрянь! — Эрен злорадно ухмыльнулся, и в его глазах заблестела искра. Сафира в удивлении вскинула на него взгляд, а потом громко рассмеялась.

— Я смеюсь, потому что если бы ты знал, что именно она тебе споила, ты ненавидел бы её ещё больше! — Она вновь рассмеялась.

— И что же она мне споила, позволь спросить? — Эрену стало интересно, что именно имело тот отвратный вкус, от которого желудок так и сжимался в рвотных позывах.

— Если скажу, тебя точно вывернет. Давай я расскажу, когда тебе станет лучше?

— Ну, нет! Сама же начала всё это теперь говори.

— Ну, как хочешь. Я тебя предупредила. — Сказала Сафира, поведя плечами, и продолжила, — Там был корень чёрного дерева, лёд морозного червя… мне продолжать? — поинтересовалась она.

— Не тяни.

— Пепел феникса, — Эрен скривился в отвращении от того, что выпил пепел мёртвой птицы, но оказалось, это было не самое худшее. — Яд мантикоры для нейтрализации яда лунного волка и слюна грифона.

Эрен тотчас сел в кровати, несмотря на боль.

— Ну, спасибо…

— А я говорила — не стоит. Твоя ведь была идея. — Встав со стула, она опустилась на колени рядом с кроватью, дабы видеть лицо Эрена. Сложив руки на край кровати, она поинтересовалась: — Ты как? Плохо себя чувствуешь?

— У меня такое чувство, будто ты хочешь, чтобы мне было плохо. — Прошипел он, ощущая, как боль приливает к ране.

— И в мыслях не было. — Поспешила она его заверить и улыбнулась. — Эрен?

— Что?

— Сказав, что я тебе нравлюсь, что ты имел в виду? — Спросила она, покраснев до кончиков ушей. Она никогда не задавала таких вопросов и надеялась, что не придётся.

— А ты всё об этом…

— Да ответь просто! — Выкрикнула она, злясь на его безразличное отношение даже в этот момент.

—А что думаешь ты? Есть идеи? — Перевёл он вопрос.