Амэл. Тетралогия

Это его несколько тревожило. Не нужно чтобы носитель ключа был столь самоотвержен, готовый пожертвовать собой ради спасения другого носителя, что не ведал об опасности. Понять её чувств Флюменс не сумел, друзей у него почти не было, потому и подобные чувства были ему чужды.

Всю свою долгую жизнь он не защищал никого кроме себя самого и ключей. Правда, с их защитой он тоже не справился. Если задуматься всё это время он был попросту бесполезен, раз самовольно отдал чужаку то, что должен был оберегать.

Мастеру ключей не довелось узнать, что такое дружба или любовь.

Он любил свою миссию быть хранителем ключей, но с тех пор как он отдал их ему, он перестал испытывать любовь к своему делу. А друзья… Был у него один друг, да и тот ещё в детстве. Однажды, когда они играли, его друг упал в колодец. И пусть он давно умер, но Флюменс никогда не переставал испытывать вину за то, что испугался в тот самый момент, когда другу нужна была его помощь. Когда друг нуждался в нём больше всего, его сковал страх.

Мастер ключей провёл морщинистой ладонью по векам, то ли на старость лет он стал слишком сентиментальным и слёзы навернулись на глаза, то ли уже сказывалась усталость. Понять какие именно чувства зародились в его душе в тот момент, у него не было возможности, так как стук в дверь сбил его с мысли.

В первые мгновения он наивно подумал, что Эрен и остальные вернулись, чтобы вновь засыпать его, старого человека, глупыми вопросами, на которые он и сам уже позабыл ответы за столько лет, но вспомнив, как эта троица пришла сюда ранее, Флюменс усомнился.

Стук повторился, более того усилился в несколько раз, будто кто-то за дверью терял терпение. Открывать в такой ситуации было верхом глупости, но Флюменс не боялся смерти, он уже давно желал её, но был не в силах оставить ключи, так как до сих пор оставался их хранителем.

Подойдя к деревянной, на вид не самой прочной двери, мастер ключей прислушался. Сквозь щели дул северный ветер, заставляя старика ёжиться от холода и взявшись за дверную ручку, открыть её.

На пороге стоял седой мужчина лет тридцати, одетый в тёмно-синий костюм. Штанины брюк были неряшливо заправлены в тяжёлые сапоги, а плечи покрывала теплая шуба из чёрного меха. Этот мех хоть и выглядел довольно дорого, но был весь скатан так, будто о нём никто никогда не заботился. Казалось, этот чужак прибежал сюда в спешке, но он стоял крайне спокойно и дышал, как положено, не задыхаясь от неистового бега.