Амэл. Тетралогия

— Спокойным тоном попросил ректор и, заложив руки за спину, первым вышел из кабинета. Следом за ним поспешили и другие. Сафира осталась одна.

Она просидела в кабинете мастера печати добрых полтора часа, не понимая, почему ей нельзя было выходить. Она ведь даже не позавтракала, да и спать с каждой бессмысленно проведённой секундой хотелось всё сильнее. Ладони становились влажными от стресса и непонимания происходящего.

Полтора часа был её предел, она покинула кабинет, направившись в сторону жилых комнат. Когда она проходила мимо кабинета Амелии Райс, то услышала голоса.

Они спорили о чём-то, но слов было не разобрать. Единственное слово, что она смогла услышать верно — пустошь.

Ворваться просто так был бы верх бестактности и потому, постучав, Сафира подождала пару секунд. Дверь открылась, на пороге стоял Джеймс Купер.

— Пусть войдёт. — Разрешил Саартал Лентон, завидев студентку в дверях.

Все преподаватели обменивались между собой тревожными взглядами, словно не понимая, почему ректор разрешил ей присутствовать.

Сафира и сама этого не понимала, но теперь хотела кое-что узнать.

— Что такое пустошь? — Начала она с порога, не надеясь, что они расскажут что-либо.

— Студентам этого знать не следует. — Начала Амелия Райс и в ту же секунду в Сафире вскипела злоба.

— Она должна знать, Амелия, — Прервал её Ректор. — Она едва не рассталась с жизнью и всё из-за этого. Она имеет право знать. — Его строгий, полный серьёзности взгляд заставил Амелию проглотить все свои колкости и оскорбления.

Она метнула на ректора осуждающий взгляд, а после перевела его на Джеймса Купера, будто он один мог понять в эту секунду, чего она добивается.

— Так вы расскажете? — с волнением поинтересовавшись.

— Да. — Ректор кивнул, — Проследуйте в мой кабинет. Мисс Алмер.

***

Это было уже третье посещение этого кабинета, но Сафира до сих пор помнила, как впервые попала сюда.

Саартал Лентон молчал, будто начать этот разговор было для него крайне затруднительно. Он барабанил пальцами по шершавой поверхности дубового стола.

Все окна в этот момент были зашторены, будто ректор боялся того, что кто-нибудь прознает об этом разговоре. Он даже наложил заглушающие письмена на дверь когда они зашли.

Оглядев студентку с какой-то тревогой, таящейся в его изумрудных глазах, он хмурил брови и почёсывал бороду, а потом будто, наконец, придумав как начать разговор, произнёс:

— Мы обнаружили на ремнях остатки магии, но никак не могли найти её владельца.