Волчья книга. Том III. Амброзия

Больше всего их впечатлила разница в уровне дохода по сравнению со ставкой учителя и врача в прошлом. Папа до сих пор не верит, что работа простым санитаром в муниципальном доме престарелых может оплачиваться в несколько раз больше, чем врачом в небольшом российском городе. Впрочем, ставка учителя тоже не сравнима со ставкой флориста.

Наверное, это одна из главных причин, почему они не собираются возвращаться на родину. Здесь они видят для себя больше возможностей в старости, чем дома. А учитывая, что в России их никто не ждёт, они спокойно приняли для себя новый образ жизни.

И даже изменились внешне, как-то даже помолодев. Отец теперь красит седину в рыжий цвет, регулярно посещая барбершоп, а мама прошла курс терапии и с удовольствием ходит на фитнес. Зимой в отпуск ездят в Шамони кататься на горных лыжах, а летом на выходные арендуют машину и отправляются к побережью, каждый раз выбирая новый город. Им нравится гулять и чувствовать себя живыми. У них появились новые друзья, с которыми регулярно устраивают карточные вечера на крыше, дегустируя французские вина и различные деликатесы.

Словом, жизнь по программе «защиты свидетелей» пошла на пользу. Только прошлое напоминает, какова стоимость такой жизни. Сначала им пришлось столкнуться с Арманом, потом всё рухнуло и их подхватила организация. И всё из-за меня. Иногда они задаются вопросом, как скоро всё это может закончиться? И чем именно? Организация ничего не требовала от них, но они постоянно спрашивают, сколько ещё всё это может продлиться? Поэтому собирают накопления на случай, если придётся всё бросить и бежать.

Разумеется, я не говорила им, что, если всё пойдёт прахом, бежать будет некуда.

* * *

У родителей есть гостевая комната, с выходом на внутренний дворик здания. Здесь тише, чем со стороны проезжей улицы, но и сюда доносится городской шум. Я лениво ворочаюсь в постели, с наслаждением потягиваясь, растянув руки в разные стороны. Не каждый день есть такая возможность — просто поваляться в кровати до самого обеда.

Я лениво вытягиваю руку вверх, рассматривая потолок сквозь пальцы, подсвеченные прямыми лучами солнца. Они оранжевые и такие яркие. Мои руки тонкие, но ни разу не женственные. Ногти срезаны, спилены, почти на каждом пальце есть заусенцы и отросшие кутикулы, мелкие царапины, а указательные пальцы искривлены куда-то вбок. Мне некогда ухаживать за ними.