Волчья книга. Том III. Амброзия

Только тебя и чувствую в этом мире. Только к тебе и тянусь. Но… я не могу остаться здесь. Это не мой дом. Я хочу увидеть иные миры. А ты хочешь быть с близкими. С любимым. Поэтому я уйду один.

Я потянулась к нему в ответ, заключая в объятия.

— Если это всё, что ты хочешь, то я согласна. Оставить вражду, забыть о том, что случилось и освободить миры ожерелья. И помочь тебе уйти.

— Надеюсь, ты понимаешь, что они продолжат мешать нам? Понимаешь, что Вельямин теперь у них как оружие? Он…

— Дома. Вместе с Деймоном и Демьяном, — перебила его, немного отстраняясь и запрокидывая голову, чтобы встретиться глазами.

— А их представитель — человек слова. Поверь мне в этом.

— Вельямин пострадал потому, что оказался меж двух огней. Не будь так уверена, что на этом всё закончится.

Девон выдержал мой чересчур пристальный взгляд и отступил, принимая мою политику невмешательства.

— Тогда продолжим наше дело?

— Да, — говорю рассеянно, наблюдая за медленно бредущей вдоль реки Еленой. Её мир уже рухнул.

И не единожды рухнет вновь. Как и мой, если всё окажется правдой.

Мы покидаем с Девоном мир грёз и возвращаемся в реальность. Большую часть населения мира волков мы уже покорили, вернее поработили. Пришла пора посетить другой континент.

* * *

«Спроси себя, Елена, кто он такой? Существо, прожившее пять тысяч лет в изоляции без своего я. Каким он может быть? Странник чужих сознаний? Паразит? Зверь? Монстр? Сумасшедший? Глядя на него, что ты видишь? Ты веришь, что можешь противостоять такому древнему существу? Веришь, что можешь разгадать его уловки? У тебя есть только один шанс узнать правду.

И ты знаешь, как это сделать».

Тогда я задала Шефу встречный вопрос. Как я могу доверять ему, когда он обманывал меня? Он ещё древнее, чем Девон. И гораздо более опасен так, как был тем, кто поддерживал жизнь сына. Не убивал. Могу ли я верить словам такого создания?

Мы выныриваем из огня на пустынный скалистый берег. Небо над нами затянуто предгрозовыми осенними тучами. От горизонта до горизонта — бескрайнее серое поле с пожухлой бледно-жёлтой травой.

Волны позади мелкие и покрыты рябью от порывов ледяного ветра. Вот-вот пойдёт дождь и сначала он обрушится стеной воды, а после растянется на дни мелко-капельной пакостью и всё будет тянутся вместе с ветром и сыростью до первых заморозков.

Я знала такую осень. Помнила по Америке. И это место — как дежавю — напоминало о прошлом. О восприятии холода.

— Я их чувствую, — говорит Девон.