Волчья книга. Том III. Амброзия

Оглянувшись, заметила отца, который демонстративно равнодушным взглядом скользнул по мне, а после посторонился, пропуская группу людей, сам же пошёл рядом с братом. Тот обнял его за плечи, что-то с довольно улыбкой втолковывая на ухо, и Деймон не отстранился, а заговорил в ответ с одобрительной ухмылкой на устах. Отчего-то стало неприятно, но я сдержалась, устремляясь вверх по извилистой лестнице к Вельямину.

На крышу поднялись не все. Многие свернули к выходу из замка, чтобы продолжить праздновать с простыми жителями города.

— Лэрды, лэри, — выступил вперёд Ахлик, довольно ухмыляясь. — Вам понравился ликёр моего брата?

— О да, очень яркий вкус! — согласно закивала и меня поддержали одобрительные возгласы.

— Напоминает Шартрез, — добавил Олег, прижимая к груди Хельгу. — Но ликёр более выдержанный.

— Наверное, я не пробовала, — ответила ему, зная, что остальные не понимают, о чём речь.

— Тогда пришла пора попробовать нечто более уникальное! — продолжил Ахлик и по его жесту откуда-то сбоку, из-за угла выкатили новую бочку и принесли ящик с чистыми бокалами.

Пока друзья семейства Могронумов отвинчивали заевшую пробку и разливали напиток, перед нами выступил Вельямин. Он первым получил бокал с ярко-красной жидкостью, переливающейся под насыщенным северным сиянием. Мужчина поднёс его к носу, с наслаждениям втянув аромат, и удовлетворительная улыбка прошлась по его губам.

— Этот мир жесток. И несправедлив. И мы не те, кто прощает. Не те, кто принимает удары судьбы. Мы боремся за то, что дорого нам. Сражаемся и умираем за наши идеалы, даже если кажется, что на этом всё, — Вельямин остановился, давая ветру пройтись сквозняком по приоткрытым дверям и неплотно закрытым окнам примыкающей к крыше постройки.

Здесь не было слышно голосов с улиц города — мы находились на противоположной стороне, откуда открывался восхитительный вид на долину с ярко-красной извилистой ниткой реки.

— Мы все теряли. Близких и любимых. Нам делали больно. Нас предавали. Заставляли сомневаться в самих себя, пытаясь подавить нашу волю, — в голосе кан-альфы мелькнула мрачная торжественность. — Но выстояли. Выжили. И живы до сих. Мы научились радоваться и быть счастливыми несмотря ни на что. Снова любить, — его взгляд остановился на мне и потеплел.