Завтра я стану тобой

- Мама? – я всё ещё не могла реагировать на непривычное слово, которым меня никто никогда не называл и не назовёт. – Но… зачем прятать тебя, дружок?

- Я всё расскажу! – выдохнул мальчишка, сжимая кулачки на моих плечах. Как во сне я заметила, что на жёлтом платье проступили грязные следы в форме ладоней. – Ты только спрячь, мам!

 Пока я судорожно соображала, где можно укрыть мальчика, и не приведёт ли это меня в Пропасть, дверь распахнулась снова. Потоки ветра, ворвавшиеся в холл, иглами вонзились в грудь и плечи.

Сначала я услышала цокот набоек, а потом дверной проём заслонила тёмная фигура. По выпуклым погонам и ружью, мотающемуся за спиной, я узнала дозорного.

  И он двигался к нам.

 Мальчишка обернулся, и его лицо перекосила гримаса ужаса. Он разжал пальцы, выпуская шёлк моего платья. И прежде, чем я успела хоть что-то сообразить, выскользнул из моих объятий и метеором ринулся в слепой отсек коридора.

 Дозорный, ничего не объясняя, бросился за ним. Размеренный цокот его каблуков перерос в канонаду.

Он пронёсся мимо меня чёрным вихрем, едва не сбил с ног и даже не извинился!

- Что происходит, треклятые Разрушители! – выкрикнула я, хватаясь за голову.

- Разрушителей поминаешь в обители света? – с ехидством отчеканила госпожа Лазовски. – Ну-ну.

 Я перевела взгляд на Ленор. Та по-прежнему сидела в кресле, вальяжно раскинув ноги, и с любопытством наблюдала за происходящим. Как же захотелось ударить её трубкой по голове! Аж ладони зазудели! Сжала руки в кулаки, чтобы подавить губительное желание.

Кровь застучала в висках, опаляя лицо жаром.

- Мы с вами ещё поговорим, – выцедила я, бросаясь следом за дозорным.

- Занемогшую бросила? – прокаркала мне вслед Ленор. – Жди беды, жрица! Жди большой беды! Себя потеряешь! Будешь молить Покровителей обернуть время вспять!

 Времени бояться не было. Я метнулась в пыльную темноту, едва не поскользнувшись на мраморе, и помчалась к противоположному концу коридора. Ноги путались в оборках юбки, угрожая сцепиться и опрокинуть меня на пол.

Судя по шуму и возне, доносящимся из процедурной, дозорный всё-таки настиг цель.

- Ааааай! – зазвенел колокольчиком голосок мальчишки.

- Что ты мне обещал, поганец?! – рявкнул в ответ дозорный. – Ну-ка, повтори!

- Хватит! Хватит! Прошу тебя, папа!

 Папа. Вот тебе и номер. Кажется, мальчонка – сирота. Только дети, лишённые родительского тепла и ласки, называют мамами и папами первых встречных.