Завтра я стану тобой

И почему людям легко порочить других только за спиной?!

- Что я могла понять неправильно? – ярость вела меня, как путеводная звезда. Но сейчас это было к лучшему. – Ты был однозначен. Моё пребывание здесь не приносит тебе пользы. А потому я решила уйти.

- Когда решила?!

- Прямо сейчас, – я почувствовала, как губы растягиваются в неестественной ухмылке.

 Госпожа в белых одеждах попятилась, с недоумением поглядывая на нас. Явно не ожидала, бедняжка, что её приведут в такой бедлам. И уж точно не желала становиться свидетелем разборок между супругами.

- И куда ты пойдёшь? – Йозеф снова начал порочную игру. – Разве не знаешь, в каком состоянии домишко твоей матушки после того, как низину затопило?

- Уж лучше на улице, но одной, – голос дрогнул, но я не сдалась. – Я найду своё место.

 Я всем сердцем любила дом Йозефа, ставший мне родным. Любая мысль о том, что придётся покинуть насиженное гнездо, отдавалась неприятной щекоткой в теле. Только выбора не оставалось. Рано или поздно я должна была решиться и выйти из золотой клетки.

 Наружность казалась слишком большой и незнакомой. Но в голове уже зрел план. Несколько ночей я проведу на старой квартире, пока не сниму приличную комнату где-нибудь на окраине. А потом – займусь расторжением брака. Нам обоим будет лучше поодиночке.

- Остынь, Сирилла! – Йозеф выкинул руки вверх.

- Я спокойна. Я совершенно спокойна. Да и ты сказал то, что сказал, на холодную голову. А значит, был честен.

- Пережди хотя бы ночь, а потом решай!

- Не об этом ли ты мечтал, Йозеф? – я улыбнулась, спускаясь с лестницы. – Вот и радуйся. Покровители осуществляют твои надежды.

 Краснота обдала щёки Йозефа. Опасность задрожала в воздухе запахом пота и жгучего перца. Казалось, ещё мгновение, и он кинется на меня. Порвёт одежду в хлам, раздробит кости, раздерёт кожу на лоскуты. Я привычно подняла руки к груди, желая защититься, но тут же уронила их снова. Он всегда рад видеть мой страх, но на этот раз я не буду потакать его играм.

 Я боролась с желанием покорно опустить голову, повиноваться, покаяться, лишь бы не доводить дело до битвы! Но и понимала: это ознаменует мой новый проигрыш. Моё падение после первого полёта. Я всегда знала: в тот день, когда я не опущу головы, затянувшемуся фарсу придёт конец. Это станет концом моего «до» и началом «после».

 Боевой огонь в глазах Йозефа потух. Краснота отлила от лица и спустилась на шею.