Завтра я стану тобой

– Сейчас я призову Поток, и стану как новенькая.

- Тебе нужно взять освобождение от работы, – пояснил Йозеф. – Хотя бы на пару дней. Я слишком испугался, глядя на тебя.

 Странное чувство заполнило грудь и потянулось щупальцами к горлу. Обида, вперемешку с задавленной яростью. И сожаление. Горькое сожаление о двенадцати годовых циклах, потраченных на этого человека. Я отвернулась, стараясь не встречаться взглядом с Йозефом. Всё, чего я хотела – чтобы он не заставлял наши отношения агонизировать бесконечно.

- А ты не боишься гнать меня на кухню, когда я прихожу, едва держась на ногах?! – вырвалось из горла.

- Это – другое дело. Это твоя обязанность.

- Вот и не строй из себя заботливого мужа! – я перешла на крик.

 Горло отчаянно саднило, и я то и дело сглатывала, сбиваясь. Вкус обиды дрожал на языке солоноватой горечью. А, может, это были слёзы. 

- Сирилла, у тебя никогда раньше такого не было, – Йозеф снова попытался возразить.

 Я лишь демонстративно вздёрнула подбородок, не желая слушать мужа.

 Бросила взгляд на часы. Семь утра. Ещё успею привести себя в порядок. Преодолевая боль в мышцах, я скинула ноги с кровати. Пальцы тут же подцепили толстую верёвочку, валяющуюся на полу.

- Это ещё что, – выкрикнула я, вытаскивая находку на свет.

 Странная вещь обвилась вокруг запястья, как змея, и стянула кожу. Шёлковый тросик с нанизанными деревянными рунами, зубчиками чеснока и сушёными семенами походил на шаманские бусы. Или на чётки, с которыми воздают славу Покровителям храмовницы. Только слишком уж они оказались длинными – обернулись вокруг кровати двумя кругами. Шедевр чьего-то рукоделия отменно нёс смесью пряностей и сандалом. Я втянула адское амбре и едва удержалась, чтобы не чихнуть.

- Это я вчера попросил в Храме Вершителей, – буркнул Йозеф. – Боялся, что твою душу прибрали Разрушители.

- Разрушители? – я едко хихикнула. – Что за бред?!

- Знала бы ты, как я вчера перепугался, не говорила бы так!

Отшвырнув мудрёный реквизит, я метнулась к трюмо. Но не успела я разглядеть в зеркале своё отражение, как руки Йозефа поймали меня на бегу.

- Нет, Сирилла, – его пальцы сжали плечи и впились в кожу, как пыточные щипцы.