Ключи от города

Так и будет взирать на меня как на смешную соседку, хорошо хоть не как на еду. Мне отчётливо взгрустнулось. В мечтах синие глаза взирали на меня с нежностью. Я понимала, что только в полётах фантазии и смогу лелеять свою не нужную никому любовь. Воплотись она в реальности – разобьётся как тонкое стекло. Нет в этом мире общего счастья для темня и человека ни в сумраке, ни на свету.

– Слушай, Капа, ты не знаешь случайно, что с ней такое? – как бы невзначай полюбопытствовал Бонифаций, отвлекая меня от собственных мыслей.

Он уже переставил несколько вещей, которые в этом совершенно не нуждались и, видимо, решил, что теперь вопрос прозвучит непринуждённо,  и я не заподозрю в нём особого интереса к происходящему.

– А что? – спросила я наивно.

Говорить о событиях ночи не тянуло. Я не считала возможным выдавать тайну Гражины, да и сама вместе с ней участвовала в сомнительных событиях. Хотя тот мужчина и пытался убить нас обеих, и мы всего лишь защищались, но кто знает, как смотрит на такие вещи закон. Если он, конечно, всё ещё есть в нашем городе.

Сосед Гражины вылетел в ночь и исчез в ней. Можно было предположить, что он просто ушёл в ближайший подъезд навестить приятеля, отсидеться, пока не уберутся с дороги две тяжело вооружённые скалкой и молотком для отбивания мяса женщины, но кучка золотых украшений на мостовой версию не подкрепляла. Знак это был или насмешка, но колечки-цепочки ясно намекали: некто принял участие в нашей ночной потасовке, взял сторону слабых и, хотя на глаза не показался, освободил и Гражину от соседа, и последнего от добычи.

Я вновь так глубоко ушла в свои мысли, что невольно вздрогнула, когда Бонифаций в очередной раз вернул к реальности. Он всё ещё вел собственное следствие и жаждал моей поддержки и понимания, если не ответов на поставленные вопросы:

– Ну понимаешь, я видел кое-что непонятное. Случайно, конечно. Гражинка покупала вино, дорогой чай и разные деликатесы в лавочке на углу. Это было вчера. Мне конечно всё равно, да и не моё это дело, но сегодня она выглядит так, словно совершенно счастлива, несмотря на синяки и царапины на лице.

– Да, вид у неё цветущий, – охотно подтвердила я. – А уж одета просто отменно.

Бонифаций маялся, не решаясь продолжать. Он считал меня наивной, юной и неопытной, оберегал даже от грубых слов, не то что иных притязаний. Ругаться, да и просто обойтись со мной неуважительно в его магазине не рискнул бы никто. Я решила помочь хорошему человеку в его страданиях.