Ключи от города

Катерина тоже слаба, и соседи их обижают, а увидят злые люди, что есть у них друзья и недоброе творить перестанут.

– Конечно, – сказал Лех. – Детям в городе сейчас – совсем беда, а подруга твоя за домом присмотрит, пока меня не бывает.

В полях воровать друг у друга не принято было, Лех мне о том рассказывал, и я поняла, что он решил дело повернуть, будто не для меня старается, но и свою пользу видит. Впрочем, всё пойдёт к лучшему и для него. Пусть за городом тьмы нет, но тоскливо, должно быть, одинокими вечерами время коротать, терзает сердце грусть, а Катерина добрый человек, да и детский смех послужит Леху утешением.

Пока своей семьи не завёл, чужая опорой будет. Не всегда сильный слабого в этом мире держит, случается и наоборот.

Адрес той крошечной площади я не помнила, зато дорогу знала, потому Бонифаций ненадолго отпустил. Вместе с Лехом я опять проехала по улицам. Люди смотрели на нас, ещё и оборачивались вслед. Наверное, ощущали наше счастье. Порознь мы радовались, но видно так вообще не бывает.

Добро к добру тянется, и от этого прибывает в мире свет.

Катерина начала было возражать, но я и слушать не захотела. Вещи собрали мигом, да и не осталось их почти: видно несчастная женщина меняла на еду и лекарства что только могла. Торжественно прошли мы по переулку, куда Лехова машина бы не протиснулась, потому пришлось её поодаль оставить, и погрузили мать и дитя на высокое сиденье. Катерина выглядела испуганной, зато у Иштана глазёнки горели, и он то замирал от немыслимого восторга происходящего, то принимался тонким от волнения голоском спрашивать, правда ли они поедут за город, где небо над головой, а не серые обрывки слегка поредевшей тьмы, неровно обрубленные крышами домов.

Мысль эта видимо так занимала мальчика, что он улёгся спиной на колени матери и принялся смотреть вверх, чтобы не пропустить тот момент, когда распахнётся для него прочно забытая синева.

Я смотрела им вслед и махала рукой, когда оборачивались, хотя различала не всегда отчётливо.

Слёзы набегали на глаза, сердце прыгало от радости. Почему-то боялась, что помстилось ночью завершившееся чудо и застану мальчика измученным вернувшейся болью, куда более страшной, когда уже поверил, что её больше не будет, но не подвела первая капелька, значит, сработали и другие. Не просто так я бродила ночью по улицам страха, теперь и остальное получится, что только не задумаю.

Утерев глаза, побежала обратно в магазин.