Ключи от города

Имя служителя забыла, редко ведь требовалось, но оно выскочило из памяти как раз в тот момент, когда шаги затихли. Дверь отворилась бесстрашно, как и в прошлый раз. Я всё-таки вспомнила, что меня воспитывали и учтиво присела, склонила голову.

– Прошу прощения, брат Тисел, не могли бы вы нас поженить?

На добром широком и изрядно помятом со сна лице появилась добродушная улыбка.

– С величайшей бы радостью, сестра, но каноны веры запрещают мне вступать в брак.

Я засмеялась, поняв ошибку, и заговорила уже смелее, твёрдо решив не солгать даже в пустяке.

– Я полюбила мужчину, брат Тисел. Мы не можем ждать, как положено, публичного оглашения и тянуть с помолвкой, потому что завтра быть может нас обоих уже не будет в живых. Так получилось. Он – инакий, а я – та девочка, что разносит капельки-росинки.

Служитель, должно быть, решил, что ещё спит и я, пришедшая с дурными речами – всего лишь плод его воображения. Он обстоятельно растёр лицо ладонями и снова посмотрел на меня.

– Что?

Храбрость моя не растаяла от заминки, наоборот, я поняла, что готова и побороться за короткое счастье.

– Я прошу сейчас заключить брак между мной и моим соседом Сибором, темнем, потому что мы любим друг друга, и у нас для всей семейной жизни осталась только одна эта ночь, и она уже на исходе.

Я думала, что придётся объяснять подробнее или долго ждать пока добрый брат поразмыслит, но он вглядывался в меня лишь несколько мгновений, а потом спокойно кивнул.

– Оденусь только.

Вышел ко мне в халате. Он пригласил подождать в комнате, но я заходить не стала, почему-то казалось, что так выйдет быстрее, ну и приличнее тоже. Тисел управился за считанные минуты, а когда появился на пороге, одетый в подходящее его сану облачение, я протянула пузырёк с последней каплей.

– Вот это я могу предложить в качестве платы и залога безопасности.

Честно говоря, я не знала, как его вера соотносится с волшебством родника и прилично ли навязывать искорку света тому, кто, возможно, ещё не разобрался, что ему делать с тьмой.

– Человек не свят, – произнёс задумчиво, – но прекрасно в нём милосердное умение принимать добро.

Он проглотил каплю и вернул мне склянку со старомодным учтивым поклоном.

– Поспешим же, сестра!

У меня и самой горела под подошвами земля. Людвика ждала возле двери.