Ключи от города

Когда-то здесь собирались прокладывать новые улицы, и потому крестьяне бросили эту землю, а потом пришла тьма, и город остался на прежнем месте, свернулся на нём комочком как прокисшее молоко. Через овраг успели перекинуть прочный мост, и эта крепкая основательная часть города сейчас выглядела немного нелепо, словно сбежала из мрака и не знает, что делать дальше одной в непривычной пустоте. Совсем как я.

Машина тяжеловесно прогрохотала по кладке покрытия и натужено взобралась на пологий откос. За деревьями открылся дом.

Был он невелик и, что греха таить, неказист, но выглядел прочным. Лех рассказывал, что крестьяне приходили на выручку друг другу, да и беглых городских не оставляли без внимания. Вот и ему помогли устроиться на новом месте. Здесь жили хорошо и дышали полной грудью.

Лех начал рассказывать о своих полях и огороде, о том, что скоро вокруг дома рядом с двумя старыми, от прежних хозяев оставшимися яблоньками вырастет настоящий сад с душистыми плодами, но я едва слушала страстную речь. Меня поглотил здешний покой.

Хотелось зарыться в траву, притихнуть и замереть так, чтобы впрок пропитаться светом и запахами жизни. Я и не понимала, оказывается, как плохо мне было там, в каменной ловушке города.

Почему все люди не сбежали сюда, под это ясное небо? Неужели так непосилен крестьянский труд, или мы просто привыкли быть детальками машины и продолжаем ими оставаться, даже когда нам перестали кидать в топку уголь, и она погасла, в последний раз сомкнув челюсти на горсти шлака. Странно и грустно оказалось сознавать неумолимость случившегося.

Я не боялась оставаться с Лехом наедине, знала, что не обидит. Угадывалась в нём древняя как эта земля надёжность, ровный, словно ход часов, характер. Нам определённо было хорошо вместе, и я почти решилась сказать, что согласна на помолвку.

Светлая безмятежность дня выветрила городские страхи, сама память об этом месте почти исчезла, съёжилась в крохотный комочек, примерно как слизь в носу, когда насморк. Пока он с тобой, кажется сущим бедствием, но потом выздоравливаешь и всё – нет его.

Забывать вообще легко. 

Когда мы погуляли по саду, посмотрели на поля и грядки, съели приготовленный Лехом обильный, хотя и не слишком искусный обед, он усадил меня на скамейку под раскидистым деревом. По тому, каким торжественным и серьёзным стало его лицо, я поняла, что сейчас произойдёт важный разговор и застеснялась, словно мы уже обо всём условились и пора обсуждать будничные детали предстоящего.