Ключи от города

Завизжала так, что в соседних окнах, наверное, лишь чудом не повылетали стёкла, а потом выхватила из-за пазухи пузырёк и сорвала пробку. Моё главное оружие, следовало сразу пустить его в ход, но я так привыкла исцелять, а не убивать, что вспомнила о нём не вдруг. Не сразу осознала, что могу нечто большее, чем просто трястись под защитой тех, кто сильнее.

Золотая искра, крошечная и казавшаяся такой беспомощной во мраке, вылетела из бутылочки и шлёпнулась на лицо инакого, кажется, на щёку. Мгновение казалось, что жалкая моя оборона ни к чему не приведёт, но нежить попятился и вдруг завыл так страшно, что напугал даже своих: за моей спиной шваркнули по камням когти убегающих псов.

Белое лицо съёжилось, как сминаемая бумага, изнутри плеснуло чернотой. От сияющей капли волной пошли трещины, и мрак принялся вырываться наружу, отчего тело твари всё больше съёживалось, сдувалось как детский шар, пока не осталась от него неопрятная куча одежды и ещё какой-то дряни. Я ошеломлённо взирала на результат своих усилий. Потрясение оказалось так сильно, что не испытывала ни торжества, ни страха и, наверное, ни для кого уже не представляла опасности, но темни думали иначе.

Не только псы убежали, другие инакие оставили Сибора в покое и понеслись прочь. Видно здорово поразило их воображение представшее всем нам неприятное зрелище.

Я не сразу поняла, что их так устрашило, ведь я застыла столбом и вряд ли могла сейчас хоть кому-то оказать сопротивление, но заглянув в пузырёк, обнаружила там последнюю уцелевшую каплю.

Она сияла на дне крошечным оранжевым огоньком, но её света хватило, чтобы обратить в бегство всех темней вокруг.

Глава 13

Так мы остались посреди улицы победителями. Я, потрясённая до глубины души тем, что ненароком свершила, и двое темней, наверняка впечатлённых только что узретым кошмаром. Их лица застыли в одинаковом выражении сиюминутной сосредоточенности. Попробовала представить, что чувствовала бы сейчас на их месте, и пожалела обоих. Скверно всё смотрелось со стороны.

Какова бы ни была причина, толкнувшая обоих на союз со светом, зрелище беспощадной расправы не могло не поколебать принятого решения.

Неуютное и жестокое зло их щадило. Повелитель, хотя и наказывал, но одновременно питал, давал защиту, возможность общения с себе подобными. Заключённый в пузырьке свет сжигал на месте. Показалось, обе сошедшиеся в борьбе за город силы хотели развести нас, не дать объединиться, словно родник не желал помощи низменных и чёрных по его понятию существ.