Ключи от города

 Я так думаю, не намеревался он свои посулы выполнять, но жадность ослепляет почище дневного света и пособников у тьмы меньше не станет, скорее больше набежит.

Сибор хмуро кивнул. Видимо знал подробности происходящей под пологом ночи возни и раньше, но мне сообщать постеснялся. Боялся, что не поверю? Да, я молоденькая наивная девушка, но и я насмотрелась за последние дни всякого, так что не смутили бы меня отвратительные частности. Конечно, богатые быстро сообразили, что, поставляя обещанный живой товар тьме, можно поиметь попутную выгоду.

Не удивилась я союзникам тьмы. Во многих людях жила она всегда и только искала себе господина, чтобы выбраться из тайников души и завладеть ею полностью. Тьма всегда рядом с каждым из нас. С каждым днём я всё больше убеждалась в этой горькой истине, хотя сердце и отказывалось её принимать.

Приревновал сдуру того, кому обязался верить – послужил ей, обиделся на человека, не простил его ошибок – поработал на мрак, отказал кому-то в помощи, которую мог оказать – и света в тебе стало меньше. Тьма не дремлет и в первую очередь овладевает тем, кто и сам с ней подружиться не прочь. Тут ведь даже усилий прилагать не надо, просто укутайся равнодушием и жди. Это чтобы содействовать свету надо постараться.

– Что же мы можем сделать? – спросила я.

– Что-то предпринять придётся, – хмуро сказала Людвика. – За ослушание господин лишает нас пищи, и мы испытываем страшные муки голода. Я не знаю, насколько они губительны, потому что раньше наказание не затягивалось надолго. Думаю потому, что повелителю всё же нужны и разумные слуги, а не только безмозглые рабы. Не разбрасывается он нами, но всё бывает до поры, а после неё кончается.

– Да, лишение пищи ещё не самое худшее, что он способен с нами сотворить, – подтвердил Сибор.

Я тихо порадовалась, что он, кажется, справился с посторонними сейчас мыслями о наших отношениях с Лехом и начал думать о деле. Наказание наверняка страшило. Вспомнила, как однажды он проскочил мимо меня в парадную белый как мел. Должно быть, тогда в полной мере испытал на себе силу хозяйского недовольства.

– С чего начнём? – спросила я, чтобы отвлечь инаких от мрачных мыслей.

– Прежде всего, нужно уходить отсюда, – заявила Людвика.