Ключи от города

Впрочем, и бегом не пустилась.  Задрала нос и сошла по ступеням важно как королева. Подумаешь, глаза у него синие, и две белые пряди празднично украшают волосы. Я сегодня тоже недурна, и выходной жакетик сидит на стройной фигуре особенно ловко.

Вот и он показался в лестничном пролёте. Такой элегантный в хорошем костюме и накидке. Сразу смешной стала мысль сразить его наповал дешёвой шляпкой и парадной кофточкой.

– Ты сегодня нарядная, Капелька.

– У меня выходной.

– Будешь гулять в парке? Вернее, в том, что от него осталось? Сводить с ума местных кавалеров?

– Найду чем себя занять.

– Улыбнись! Почему ты всегда хмурая?

– Потому что у тебя постоянно рот до ушей. Чтобы отличаться!

Так я его отбрила и гордо прошествовала мимо. Вот так! Ну и пусть шляпка из грошовой соломки, а жакет уже чуть протёрся в некоторых местах. Всё равно я жить, а он нежить: встретились – разошлись.

Кажется, он смотрел вслед, потому что шаги затихли слишком рано, но я не обернулась. Голову держала высоко, а сама внимательно смотрела вниз, чтобы не сверзиться со ступеней.

Скрипнула дверь наверху, значит, Мрачный Кот убрался в своё жилище. На душе стало весело и грустно одновременно. Чего я ждала? Перед кем нос задирала? Самой было смутно. Я выскочила из парадной и побежала вдоль улицы, прижимая к себе крошечную сумочку, а не обычный баул, в котором таскаю домой дешёвые овощи.

Казалось, что и день сегодня разгулялся светлее, чем вчера, словно моя маленькая радость процарапала дырочку в накрывшем город мраке, и прорвался вниз тоненький солнечный луч.

Лех уже ждал, озабоченно подкручивая что-то в машине. Бонифаций беседовал с ним, стоя в дверях лавки. Мужчины одновременно подняли взгляды и улыбнулись мне с искренним дружелюбием. Я помахала в ответ рукой, аккуратно, не топыря локоть – всё как учили. Шли ведь когда-то и нормальные времена, когда девочки пуще всего, после чести, разумеется, берегли манеры.

– Садись, Капа! – степенно произнёс Лех, протягивая руку.

Я легонько оперлась на жёсткую от постоянной работы ладонь и вспорхнула на грубое деревянное сиденье.

– Поехали!

Он стоял против меня, такой рослый, что наши глаза были на одном уровне. Показалось, сейчас поцелует, но он лишь смущённо отвёл взгляд и подбросил в топку дров. Бонифаций умилённо щурился, озирая нас с отеческой добротой, но потом отвлёкся на первых покупателей.