Демоны Севера

Вместе с круадхом поглощающим еще живое сердце, Калима питалась страхом в глазах медленно умирающей жертвы.

Тем же днем девочка стояла перед зеркалом, держа в руках покрытые пятнами крови глаза. Калима оглянулась на отца и, улыбнувшись, приложила их к выемкам в раме зеркала. Едва коснувшись деревянной поверхности глаза ожили. Они двигались и осматривались, пугая любого, кто случайно смотрел в сторону зловещего зеркала. Тем же вечером Норкейн научил Калиму заглядывать в глубины зеркальной глади и слушать шелест кожаных крыльев Нетория.

Король-лич ни в чем не отказывал дочери, и каприз принцессы унес не одну жизнь. Калима быстро поняла, что лучшим украшением для зеркала являются глаза молодых девушек. Многие юные некромантки встретили свою смерть в подземелье замка Норкейна. Но еще больше неосторожных девушек из приграничных земель королевства Дрэйгон. Калима с особым удовольствием смотрелась не только в зеркало, но и медленно скользила взглядом по раме наслаждаясь навеки запечатанным в глазах страхом.

“Почему отец до сих пор не пришел за мной? Чего он ждет?” Калима искренне и отчаянно пыталась понять действия Норкейна.

Ведь он давно мог уничтожить королевство жалких людишек и освободить дочь из плена. Но вместо этого продолжал сидеть в разрушающемся замке и играть в глупую войну. “Может, я ему не нужна? Но тогда он не дарил бы мне подарки и не исполнял желания”. Калима все отдала, только бы оказаться в своих роскошных покоях, а не в этом провонявшем отвратительными людьми и противной старостью жалком подобии спальни.

Печально вздохнув, она опустилась на пол, вернувшись к мыслям об отце. “Может эта ходячая и распадающаяся статуя что-то сказал отцу?” Калима часто хваталась за эту мысль в надежде, что это правда и король-лич против воли вынужден оставаться в тени своего замка. “Наверное, этот жалкий старик угрожал, что убьет меня, вот отец и не приходит”. Кивнув самой себе Калима улыбнулась. Норкейн любит свою дочь и не хочет рисковать ее жизнью. Хотя ему и приходится терпеть все, что с ней происходит.

“Но ничего. Когда освобожусь, своими руками вырву гнилое сердце Вольгена, а его жалкие остатки крови смоют с меня всю эту грязь”. Нервный девичий смех всколыхнул темный дым, окружавший железные прутья клетки.

Солнце уже давно покинуло горизонт, и его лучи дарили земле последнее осеннее тепло. Этим утром у мужчины с хищной улыбкой определенно был повод для радости. И уж точно не один. Во-первых, после годового заключения во тьме он, наконец, свободен.