СинтеZ

Для меня они никто, – она произнесла фразу медленно, вдумчиво, делая паузу между каждым словом. 

Наставница спряталась за маской равнодушия, прогоняя воспоминания о детстве. 

– Почему? 

– Таких тварей, как они, надо ещё поискать. Я рада, что больше никогда их не встречу.

 Наставница умолчала, что родители отказались от неё. Хотя, их поступок был скорее великодушным, чем заслуживающим осуждение. Видеть пьяные физиономии родителей было невыносимо, но ещё хуже – постоянные побои, которым подвергалась Спектра в детстве.

Она не плакала, когда разъярённые родители лупили всем, попадавшимся под руку, за то, что она родилась. С её лица не сходила усмешка, показывающая, что им не сломить волю, не добраться до души. Это бесило родителей, и они прилагали максимум усилий, чтобы стереть с её лица улыбку. У них не получилось. 

– Разве можно плохо говорить о родителях? – изумился Каил. 

Он считал людей, подаривших жизнь – святыми. Да и к человеку, который его воспитал – к отцу Тины, относился с любовью и благодарностью.

 

– Можно, – огрызнулась Спектра, подкинув очередную ветку в костёр. 

Миронов догадался по взгляду, что тему лучше не продолжать, иначе второй раз за сегодня наставница захочет его убить. 

– Какой ваш любимый цвет? 

– Несложно догадаться, что красный.

– А цветы? 

– Не люблю цветы.

– Какая трагедия произошла в вашей жизни? – ответ интересовал Каила, однако, он сразу пожалел, что задал вопрос. Последнее время он лишь об этом думал, и как-то само вырвалось.

 

Спектра на мгновенье погрузилась в печаль, но потом её лицо исказилось в яростной гримасе. Да как он посмел задавать подобные вопросы? Кто он такой, чтобы бесцеремонно лезть в душу? 

– Да пошёл ты, – она приложила невероятные усилия, чтобы не выразиться покрепче, а потом не растерзать Миронова в клочья. 

Никто не имел права думать об этой части жизни, а тем более спрашивать. 

Он вовремя понял: лучше немедленно исчезнуть с глаз наставницы, иначе ни один доктор не поможет.

Каил удалился в шалаш, оставив Спектру одну возле костра, и молился, чтобы она поскорей успокоилась и забыла о неловком инциденте. Он не хотел её обидеть. 

Огонь не помогал согреться, и ей казалось, что насквозь промёрзли даже кости. Ночью температура падала до минус двадцати – ни один пуховик не спасал. Спектра краем глаза косилась на Миронова, который сейчас ей представлялся живой грелкой.