Клеопатр

И вроде как кто-то за плечом у меня стоит и говорит: «Что же ты делаешь, прощелыга? Тут такая красота неземная! А ты что задумал? Опять за свое?»

Он помолчал и продолжил?

- И еще он мне сказал: «Не будет тебе за это моего прощения!» И тут такая боль пронзила всё мое тело, как будто его клещами рвут на части. Стало меня всего корчить. Зашептал я: «Никого больше в жизни пальцем не трону и ничего не украду! Только избавь меня от этой боли!». 

Как только прошептал это, так сразу меня и отпустило.

Как будто другой человек родился!

Он улыбнулся, вытер рукавом лицо.

- Не знаю, что это такое было, но на душе наступила такая легкость и радость. 

Беглец улыбнулся.

Ты уж прости меня!

- Кто я такой, чтобы прощать кого-то? – сказал Штукатур. – Я, может быть, хуже тебя или несчастней. Ты возьми мою одежду. Ты же хотел ее взять.

- А как же ты? У тебя же больше ничего нет!

- Ты мне оставишь свою. Мне без разницы, в чем ходить.

Накормил он беглеца, собрал ему разные припасы, и они расстались.

Беглец ушел. А куда он ушел и дошел ли он дотуда, куда шел, неизвестно. А Штукатур, после того, как проводил его, сел на скамейку, тяжело вздохнул и сказал: 

- Я-то думал, что ты убьешь меня ночью, поэтому долго и не вставал. Ты бы мог это сделать. А теперь придется самому.

Он взял веревку, завязал один конец петлей и пошел в лес.  Нашел глухое место. Это было довольно далеко от дома. Он устал и решил дальше не идти. Нашел крепкий сук и залез на дерево.

Привязал веревку, накинул себе на шею петлю и хотел уже прыгнуть. Но тут услышал шум. На медведя или на другого зверя не было похоже. Да и звериным не пахло. А зверя он теперь научился чувствовать за много шагов. 

С дерева он увидел бегущую девушку. Она запиналась, падала, подскакивала и бежала дальше. Было видно, что руки и ноги ее были в кровавых ссадинах, а платье разорвано в нескольких местах. Он снял петлю и спустился вниз. 

Девушка как раз выскочила на него.

Глаза ее округлились. Она никак не ожидала в такой глуши встретить кого-нибудь. 

- Кто ты? – спросила она.

- Никто!

Он отступил, чтобы удержать ее, если она бросится снова бежать. Потом взял ее за руку. Ладонь была горячей. Повел ее к дому.

У нее были пухлые губки и большие карие глаза.

- Вам что-то угрожает? – спросил он ее.  – Живите у меня, сколько заблагорассудится. Хотя это и не мой дом. 

Она осталась.