Удача лишней не бывает

 

– Агна, потерпи минуточку, сейчас ты все поймешь, – прошептал мне на ухо Гилберт, заходя в ворота, а потом в дом. Он специально дольше, чем нужно держал двери открытыми, чтобы я успела проскочить. Нас встретил дворецкий, но барон его быстро отослал куда-то, спросив, где его брат и невестка. Оказалось, что они развлекают гостя, то есть Алоиса, в музыкальном зале. Туда мы собственно и пошли. А в самом зале началось форменное представление.

За роялем сидела очень крупная женщина и с упоением на нем играла.

Выходило у нее не очень, в силу того, что клавиши были маловаты для ее пальцев. В целом легкую фальшь в нотах ей можно было бы простить, если бы она не пела. Бедный Алоис, с его идеальным слухом это пытка, слушать такое. Хотя так ему и надо. Второй мужчина в зале был увлечен книгой, кажется, он вообще ничего не видит и не слышит. Наверняка это брат Гилберта, кстати, симпатичный и молодой. 

Пока я рассматривала людей, барон шатающейся походкой, хлопая в ладоши, причем через раз промахиваясь, подошел к роялю.

– Великолеп-пно, – заикаясь, проговорил он, как бы случайно свалил пюпитр, чуть не придавив им пальцы пианистки. Она такого хамства не выдержала и завизжала на весь зал.

– Что вы себе позволяете?! Пойдите вон!.. Мужлан! 

– Дорогая невестушка, я в своем доме, – женщине надо было заметить, и холодный, трезвый тон Гилберта, и его поджатые губы, которые выдавали крайнюю степень ярости, и сам намек. Но нет, Ламия была не из тех, кто думает о последствиях своих поступков, а тем более словах.

– Вы пьяны, барон. Ужасно пьяны, просто омерзительно пьяны, – скривилась женщина, назвать ее девушкой у меня не поворачивался язык.

– А вы, толстая. Ужасно толстая, просто омерзительно толстая. Но я-то завтра буду трезвым, – это был аут. Не знаю, чего мне больше хотелось, рассмеяться или надавать по голове барону. Женская солидарность перевесила, я нахмурилась, собираясь выступить с обличительной речью. Но не успела, Ламия разразилась отборной бранью, которой позавидовали бы грузчики и с красным от ярости лицом, выбежала из зала.

То есть попыталась, но с ее весом получилось только медленно выйти, топая ногами, больше чем надо. Может, я поторопилась с солидарностью?

– Гил, ну зачем ты так? – голос у Дедерика был очень приятным, несмотря на легкую усталость и тоску, проскользнувшую в нем. – Как поместье, брат? Про вашу дорогу Алоис уже поведал весьма необычную историю.

– А Агнесс, куда дел? – вскинулся менестрель.