Удача лишней не бывает

Причем это получилось самопроизвольно, еще до того, как я успела рассмотреть мужчин у своего крыльца. Их было двое, в обычной для этого мира мужской одежде, зауженные брюки, камзол, сапоги, оружие у пояса. В общем, увидев их на улице, приняла бы за средней руки дворян. Один был при бороде и усах, брюнет, но виски уже тронула седина. Крупный, солидный, с цепким умным взглядом карих глаз. Второй мужчина был молод, лет тридцати, вряд ли больше. И выглядел довольно изящно, ни тебе широких плеч, ни внушительной мускулатуры.

– Ваше Величество, доброго здравия, – проговорил барон, подтверждая мои худшие опасения.

– Оставь, Гил эти политесы, я к тебе по-родственному заглянул, оболтуса своего забрать. Где он? Твой брат сказал вы сюда вместе пошли? – говорил король размеренно, двигался вальяжно, но это все было игрой. От мужчины исходила мощь и властность, хоть он для этого ничего не делал.

– Алоис на кухне… милорд, – барон немного запнулся на обращении к королю, наверное, не сразу придумал, чем заменить «Ваше Величество». – Проходите, располагайтесь.

– Не удивлен. Племянник постоянен в своих увлечениях, – хмыкнул монарх, кивнул своему напарнику и сказал. – Приведи. 

– Как дела Гилберт? Невеста? – король прошел мимо нас, смахнул перчатками несуществующую пыль с кресла и сел. Окинул меня цепким взглядом, казалось, заглянув в глубину души.

– В баронстве дела идут хорошо, преступности почти не осталось… – я оценила порыв барона, но вряд ли получится заболтать короля, он явно не из тех, кто быстро забывает, о чем спрашивал. Я оказалась права, монарх не стал выслушивать Гилберта, махнул рукой, давая понять, чтобы он заткнулся, а мне улыбнулся отеческой улыбкой. Дико захотелось покаяться во всех прегрешениях, даже в тех, которые еще не совершила.

– И как зовут тебя, красавица, – все еще с улыбкой, но с долей подозрительности спросил король.

– Агна, Ваше Величество, – сделала еще один реверанс, стараясь не смотреть на мужчину прямо.

– Ай–ай, нехорошо обманывать собственного короля, – как ребенка пожурил меня монарх, даже погрозил пальцем. И все это с ехидной улыбкой. Но почему-то ноги подкосились от страха.