Совершенные

Обида жгла мою грудь изнутри, слезы стояли в глазах, и желание сбежать становилось все сильнее – нужно было послушать тогда Троя и просто ждать от него информации.

Машина нагрелась под лучами солнца, внутри было душно, и меня сморил сон. И вот я уже бегу по знакомому длинному коридору отвратительно голубого больничного цвета с пятнами свежей краски, а за мной, слегка прихрамывая, идет мужчина в белом халате. В его руке тонкой иглой поблескивает шприц. Я бегу так быстро, как могу, но он преследует, не отставая.

– Киа, я хочу для тебя только добра. Теперь тебе будет лучше, поверь мне – он заносит надо мной шприц.

– Папа, не надо! Прошу тебя, не надо! – я кричу, извиваясь в его хватке, переходя на хрип.

Где-то вдали я слышу голос, он раздается будто под толщей воды.

– Киа! Открой глаза! Киара! Черт возьми.

Дрожь волнами прошла под тонкой кожей, и я открыла глаза. Свесившись через спинку переднего сидения, надо мной склонился Рик, он с испугом трес меня за плечи. В спустившихся сумерках его лицо казалось осунувшимся и уставшим.

– Кошмар? – он перевел дух и слегка запронул голову, делая глубокий вдох.

– Да… – сипло ответила я. – Бывает порой. Где Трой?

– Он вышел покурить, не выдержал твоих криков.

– Слабонервный, – я слегка улыбнулась. – Уже темно. Нам пора?

– Да, но ты можешь остаться здесь.

Внезапно к открытому окну подошел Трой.

– Не хотел бы прерывать вашу милую беседу, но нам нужно заняться делом. И нет, она не может остаться. Она пригодится нам, будет дежурить наверху, пока мы спустимся в канализацию, – он ткнул мне в грудь телефоном. – Если что, будешь звонить. 

Рик лишь покачал головой и вышел из машины, я последовала за ним. Прохладный ветерок обдувал мое разгоряченное лицо, и мне становилось чуточку легче. 

Чем ближе мы подходили к забору, тем сильнее сжимался мой желудок и тем сильнее становилось желание бежать без оглядки.

 Рик посветил телефоном туда, где днем он обнаружил люк.

– Начинаем? – он обернулся и посмотрел на Троя.

Тот молча кивнул, они вдвоем присели перед крышкой и стали вырывать мешавшие сорняки, пока я светила прихваченным из машины фонариком.