Путешествие в Лондон

Да, Алан вел себя достаточно беззаботно, но на него явно напали. Его хотели убить? Почему нападавший не закончил начатое? Когда я об этом думала, мне становилось страшно. У меня был шанс отступить. Это не требовало вообще никаких усилий: позвонить и сказать, мол, извини, я не приду. Тогда я буду в безопасности, но не узнаю, что произошло возле Риджентс-канала, что за записи я спасла, кто такой Алан на самом деле… скорее всего я вообще больше никогда его не увижу. Эта мысль особенно задела. Я хотела встретиться с ним снова.

Познакомиться поближе, продолжить общаться. Вариантов отделить Алана от всей этой сомнительной ситуации я не видела.

Я вздохнула, сделала глоток кофе, и принялась за второй тост. Завтраки в CleverInn были весьма скромными: работники хостела просто выкладывали на стол в общей кухне миски с маслом и джемом, на тумбочках выставляли подносы с хлебом и запускали тостер, похожий на адскую машину: он был размером с большую микроволновку и светил раскаленным до красна нутром, как будто готовился уничтожить Кольцо Всевластия, а не запечь кусочек хлеба.

Запах тостов по утрам разносился по всему хостелу.

Сделав еще пару глотков кофе, я вернулась к размышлениям. Кого я обманываю? Мне слишком любопытно, чтобы отступать. Разве я смогу спокойно жить, не узнав ответы на вопросы об Алане и загадочных записях? Разве не ради этого я приехала в Лондон? Дома я погрязла в работе рекламного дизайнера, которая казалась мне удушающе бессмысленной. Я клепала однотипные плакаты, листовки и щиты, «продающие макеты», которым суждено было висеть в магазине неделю с единственной целью: впарить кому-то акционный товар, который наша компания даже не производит.

Результат моего труда — одноразовая пластиковая шестеренка в гигантской машине потребления. Плакат висит на стене в торговом центре неделю — один оборот шестеренки. Потом отправляется на помойку. И я даже не уверена, что эти плакаты реально влияют на продажи, а не являются пустой имитацией бурной деятельности нашего отдела.

Мне же всегда хотелось создавать нечто самоценное, потому я рисовала, писала книги и рассказы. Но постоянные отказы издателей подорвали мою веру в собственные силы. За последние полгода я начала несколько новых проектов и бросила их все из-за сомнений в их ценности. Я чувствовала себя морально истощенной. Чтобы помочь себе с этим справиться, я отправилась в Лондон. Мне нужна была встряска, которая поставит мозги на место.