Сорцерий. Книга II. Свет во Тьме.

— Это я их всех убил! Я один! Даже не заметил… Что же я за чудовище такое? И Селена… — он схватился за сердце, полоснув его именем, точно ножом. — Ты сказала мне когда-то, что я восстановлю королевство, но ты ошиблась, я его разрушил! — Став вдруг сердитым, Адам бросил вопрос: — Или ты намеренно солгала мне?

— Я говорила правду, видение сбудется. — Юнона прикоснулась к синему камню. — Какая страшная Сила… В нем сила рода, сила крови… Ты использовал его? — Адама мутило от одного взгляда на кристалл. — Пойми, дорогой, тобой завладели чувства, боль застелила разум, открыла дорогу Тьме, погрузила в состояние Остирды.

Ты не был готов, ты не знал, что такое бывает с магами… Но прошу тебя, не опускай руки. Вспомни, я видела, я знаю, что ты сможешь исправить многое. Я понимаю, сейчас твое сердце разбито, но, когда ты сможешь наполнить его теплом, добротой, любовью…

— Любовью?! — огрызнулся Адам, не дав Юноне закончить. — Селена умерла! Я виноват в ее смерти!

— Это не значит, что ты больше не сможешь полюбить.

— Что?! Что ты хочешь этим сказать?

— В моем видении любовь, которая помогла тебе, принадлежала другой… Ты смог полюбить другую.

— Другую?! Как ты смеешь говорить об этом? — в гневе лицо Адама отразило презрение. — Я никогда, слышишь, — кричал он во все горло, — никогда не полюблю другую! — Тон юноши вдруг поутих: — Все беды из-за любви! Из-за любви я лишился отца и матери, из-за любви я потерял Селену и рассудок, погибли невинные... Любовь несет слепоту, беды и боль.

Колдунья права, любовь — яд! К черту ее…!

— Даже когда любовь причиняет боль, она все равно прекрасна. Только любовь открывает в нас лучшее, дает веру, ведет к свершениям, наполняет самоотверженностью и добротой. Когда твою силу питает любовь, а не злость — ты сильнее!

— Чушь! Моя любовь уничтожила королевство…

Волшебница торопливо шагнула к котелку, наспех добавила тройку разных пузырьков со снадобьями, зачерпнула зелья, наполнила кружку и протянула Адаму:

— Выпей, тебе нужно успокоиться и набраться сил.

Мы все исправим. Ты же знаешь, чтобы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне, всегда буду за тебя, потому что ты — мой сын!

— Я не твой сын! — грубо возразил он.

Адам видел, как брошенные слова ранили Юнону. Он вовсе не хотел причинить ей боль. Юнона любила Адама истинно, чисто, но он нередко позволял себе дерзость и оставался безнаказанным. За слова, ныне слетевшие с языка, он бы и сам задал себе хорошую трепку.