Сорцерий. Книга II. Свет во Тьме.

Глаза его забегали в поисках неизвестного, нос разделял запутанные запахи. Обратив взор на определенный дом, Теос взмахнул руками, точно распутывал незримый клубок. Дом воспарил в воздухе, в невесомости, и расходился на части, пока не обнажил жильцов — мать с сыном. Резким движением Теос изъял ребенка, швырнув к своим ногам, и тут же подхватил мальчишку. Более не интересовавший колдуна дом обрушился на прежнее место, схоронив под тяжелыми обломками мать.

— Я готов обменять жизнь этого ребенка на покровительницу.

— Ну хватит! Отпусти его! — крикнула ускользнувшая из-под стражи Афина, что появилась на крыльце дома за спиной вождя.

Даакад бросил на покровительницу недовольный сердитый взгляд. Ведьма завела руку за спину и едва заметно шевелила пальцами, призывая Великую Силу. Позади Теоса из земли вырвался острый каменный пик, но колдун изящно ускользнул от него, будто точно знал, чего ожидать.

— Ты хотела, чтобы здесь красовалось мертвое тело? — уточнил колдун и тут же украсил пик невинным мальчишкой.

Теос с упоением поглощал ужас в глазах свидетелей, их недоумение, шок, отчаянные возгласы — для него они подобны восторгу и восхищению, он напитался ими сполна. Колдун расплылся в блаженной улыбке и взорвался, точно самая страшная бомба. Теос проявил врожденную силу, сметающую все на пути. Силу, которая заставила сбежать от него родителей, а окружающих бояться повторения. Афина не успела защитить ни себя, ни селение, но нерожденный ребенок успел: магия, столь же стремительная, как и взрыв внутренней энергии Теоса, поглощала встречный поток силы, чем уберегла от неизбежной смерти Афину и несколько орков, что находились поблизости.

Среди горящих обломков и разбросанных тел на черной земле лежала Афина. Теос склонился над телом ведьмы и провел ладонью по животу — желанная Сила, истинное могущество были, наконец, перед ним. Поглощенный жаждой, колдун перестал соблюдать осторожность. В спину Теоса вошел тяжелый меч и, окровавленный, вырвался из груди. Адам крепко держал рукоять.

— За бесчестье свое — будь проклят! — на последнем издыхании, не зная убийцу, пожелал Теос. — Сгинь в одночасье — как я!

По лезвию, точно змея, поползла зеленая дымка. Испугавшись проклятия, Адам отпустил меч, позволив бездыханному телу колдуна обрушиться на покровительницу. Бесплотная змея окутала Афину, лицо ее исказилось от боли. Адам видел, как нерожденный ребенок принял очередной удар на себя — проклятье сошло на нет, исчезнув где-то в области плода.