Под колпаком у ректора

— Откуда она у тебя в таком случае? — поинтересовалась на сей раз София и внимательно посмотрела на своего ухажера. — Ты мне, кстати, так и не объяснил мне этого.

— Ну-у… — протянул Бернард и тяжело вздохнул. К этому моменту цветом кожи он сравнялся с перезрелым наливным томатом.

— Ты все-таки затащил в постель ту аспирантку с факультета некромантии! — внезапно расхохотался Даррен и ободряюще хлопнул приятеля по плечу. — Ну ты молодец! Почему не рассказал мне об этом подвиге? 

— Потому что она пообещала, что скормит мое сердце умертвиям, если я примусь болтать об этом, — пробурчал Бернард.

— Какую еще аспирантку? — хмуро спросила София.

— Это было до тебя, дорогая, — мгновенно выпалил привычное оправдание Бернард. — Честное-пречестное слово!

В этот момент я смотрела на Даррена, поэтому заметила, как блондин ядовито ухмыльнулся, однако мудро промолчал. Ох, чует моя селезенка, врет Бернард. Но, с другой стороны, последнее дело лезть в чужие отношения. Пусть София сама с ним разбирается.

— Ну предположим, — мрачно и с отчетливыми недоверчивыми нотками протянула София. — И эта аспирантка, стало быть, от доброты душевной с какой-то стати подарила тебе эту книгу. Так, что ли?

— Ага, — радостно подтвердил Бернард. — Между прочим, с благодарственной надписью.

После чего открыл книгу на первой странице, где было размашисто выведено: «Бернарду, самому лучшему любовнику в мире, на вечную память. Не забывай наши ночи и мое обещание».

Надо же. Никогда бы не подумала, что Бернард такой герой в постели.

— Чудная какая-то эта аспирантка, — задумчиво пробормотала я. — И подарки у нее странные. 

— О да, она чудная, — подтвердил Бернард, расплывшись в широкой мечтательной улыбке. — А что она в постели вытворяла…

И болезненно ойкнул, когда сидевший рядом Даррен с силой двинул его в бок, а после выразительно показал глазами на притихшую Софию, которая внимала откровениям своего парня.

— Но это было давным-давно, — тут же добавил Бернард. — И, конечно, она ни в какое сравнение с тобой не идет, свет души моей!

Потянулся было чмокнуть Софию, но та ловко увернулась от поцелуя.

— Ладно, после поговорим, — протянула она, и в ее голосе послышался отчетливый металлический отзвук.

Бернард жалобно скуксился и весь как-то поник от такой угрозы.