Под колпаком у ректора

— Голос Артена был подобно горячему меду, который мягко льется и обволакивает сознание, исподволь подчиняя чужой воле. — Ну что вы, право слово, так негодуете. Никто в итоге не пострадал. Да, Родерику пришлось пережить несколько не очень приятных минут, но, насколько я понял, он не в обиде на этих шалопаев. А так… Они, безусловно, поступили опрометчиво и неосторожно. Но выгонять их из академии за эту шалость — слишком жестоко. В конце концов, все мы были студентами. И зачастую вытворяли вещи намного… э-э… более зрелищные.

— Вы, возможно, и вытворяли, — все-таки не удержалась и огрызнулась Элизабет. — А вот я никогда не позволяла себе ничего, выходящее за рамки правил.

В уголках рта Артена завибрировала ядовитая усмешка. Но она тут же исчезла, как будто только привиделась мне.

— Я не сомневаюсь, что вы были образцом благоразумия и идеального поведения, — ласково произнес он. — Но, госпожа Стоун, согласитесь. С нашей стороны было бы неосмотрительно и просто глупо выгнать студентов, которые сумели применить такую магию.

Ее, как нам прекрасно известно, изучают лишь на выпускных курсах. Да и то она дается далеко не всем. Кто знает, что эти молодые люди натворят, оставшись без присмотра? Вдруг от обиды за несправедливое исключение полезут в дебри запрещенных к изучению отраслей колдовства? Не мне вам объяснять, к чему это может привести.

— Тогда лишить их дара — и дело с концом! — сказала, как отрубила Элизабет.

Правда, в ее голосе словно против воли скользнула легкая тень сомнения.

А я удивленно сдвинула брови.

Как это — лишить дара? Разве такое вообще возможно? 

Артен вальяжно откинулся на спинку кресла, и я поняла, что он-то прекрасно знает, как это сделать. И почему-то от этой мысли мне стало очень и очень неуютно.

— Другими словами, вы предлагаете уже мне залезть в дебри менталистики? — полюбопытствовал он.

Спокойно так полюбопытствовал, без малейшего нажима или неудовольствия. Но как-то вдруг по моей спине побежали холодные мурашки.

Элизабет в свою очередь побледнела так сильно, что это было заметно даже через искусно наложенный макияж. 

— Ну… — пробормотала она, разом стушевавшись. — В принципе…

И замолчала, явно не зная, как завершить фразу.

— Надеюсь, мне не надо вам напоминать, что эта область колдовства является самой запретной из всех запретных, — добавил Артен. — И, грубо говоря, ваши слова можно расценить как подстрекательство к самому настоящему преступлению.