Заклеймённый

   - Я не намерена обсуждать с вами мой будущий брак и достоинства моего будущего мужа! – твердо сказала она.

    -Не удивительно, ведь у него их нет, – пожал плечами маг, делая глоток дымящегося свежего кофе. 

   - А вот это уже возмутительная грубость, мистер Мортимер! – Беверли от чего-то стало ужасно обидно. Одно дело, когда они с Кортни тихонько высмеивают Роя, но совсем другое, когда посторонний человек делает это. 

   - Что благородного в том, что вас выдают замуж за самодовольного гордеца, рядом с которым вы увянете, как цветок без солнца? Что честного и справедливого в том, что вы не вправе решать самостоятельно, кто станет вашим спутником жизни? – спросил он.

   Эти слова были сказаны непринужденно, но каждое из них врывалось в сознание, а потом добиралось до самого сердца и бередило его. Разве не думала она об этом долгими ночами? Разве не проливала слезы, сраженная безысходностью? Он добрался до самого сокровенного и вывернул все наружу, так легко и без всякого стеснения.

   - Я вижу, что обидел вас, простите, – продолжил он. – В свое оправдание скажу, что приятно удивлен тем, что, несмотря на несправедливость по отношению лично к вам, вы продолжаете верить в лучшее. 

   - Я и не говорила, что вокруг нас нет несправедливости, алчности, подлости и двуличия. Я лишь сказала, что и их противоположности тоже существуют, – немного успокоившись, сказала Беверли.

   - А как вы считаете, мисс Монгроув, как вести себя благородному человеку, столкнувшемуся с предательством, обманом или подлостью? – голос мистера Мортимера, заставил девушку поднять голову и посмотреть на него.

   - На мой взгляд, благородный человек должен, прежде всего, оставаться верным себе, своим принципам и собственному достоинству. Не унижать себя и не уподобляться тем, кто предал его, – девушка отчаянно верила в то, что говорит, поэтому спокойно смотрела магу в глаза. 

   - Одним словом, он должен уметь прощать? – уточнил он.

   - И это тоже.

   - А как вы думаете, есть предел прощению? Что можно прощать, а что нельзя? Можно ли простить удар в спину? Можно простить алчную подлость? 

   - Есть ли предел? Я не знаю, мистер Мортимер. Мне кажется этот самый предел у каждого из нас свой, – Беверли уже не понимала, куда завел их этот разговор.  – Каждый из нас, словно чаша, которую можно переполнить.