Праскалиум

Никто никуда не спешил, складывалось впечатление, будто время здесь застыло в некой кошачьей эйфории, будто все вокруг просто наслаждаются моментом.

Некоторые, сидя за столиками, проделывали странные манипуляции. Перед ними открывалось небольшое окошко в воздухе и, переливаясь ртутным серебром, парило так, пока кошачья лапа рыскала в нём в поисках нужного предмета.

Рэйвэниан рассказал, что праскаты сами ничего не создают, империя заключая договор с другими мирами, пользуется их благами сквозь пространственные порталы, которые они наблюдают, а взамен даёт то, в чём нуждаются по ту сторону.

Единственное в чём сила и предназначение праскатов – это их умение управлять и использовать энергию. Так как вибрации праскатов наиболее приближены к семи пламенному светочу творения, они не обладают силой творчества,  но  в их власти использовать и трансформировать любую энергию. 

Всё это мне показалось сложным и непонятным.  

Он провёл нас к серебристому механизму, как он объяснил, шаттлу с прозрачными частями вроде окон.

  Поднявшись в воздух мы быстро направились во дворец.

 Приземлившись на небольшом мраморном выступе, нас проводил целый отряд кошек в  похожих на мой, белых мундирах. Одна из них была выше остальных, с серьёзным видом наблюдала за нами.

Во дворце встретили нас по-королевски. Никто не пялился на Тину, напротив, смотрели с глубоким уважением и признанием.  Мы прошагали среди колоннады высоких статуй, вроде по их словам это были кошачьи Божества, защищающие империю Праскалиума.

 

Кисана восседала на белоснежном ветвистом троне с семью радужными шпилями за спиной. Над её головой сиял знак империи. Зеркальные полы отражали красоту тронного зала, и от этого он казался бесконечно глубоким. Единственное, что создавало ориентир, – это тонкий мраморный растительный орнамент, скользящий вдоль колон. Благодаря ему мы не теряли равновесие в этом зеркальном пространстве. Купол был прозрачным, в нём можно созерцать весь небесный свод с его разноцветными спутниками.

Как по мне, здесь было через чур радужно. Но, похоже, Тину это ничуть не смущало.  Я обратил внимание на бордовые шторы, точно такие же какие она повесила в мастерской. Почувствовав её дрожь я покрепче сжал ладонь Тины.

Кисана оказалась копией нарисованного портрета. Только ещё более грациозной и возвышенной. 

Когда императрица увидела Тину ещё в начале зала, то встревоженно направилась к нам.