УВМД-1. Семь рыцарей для принцессы

Его холодные глаза вовсе не были злыми, да и не ощущал Герман угрозы, несмотря на суровый тон учителя. Однако Стефания всего этого не знала и, вытянувшись в струнку, пыталась найти в себе силы ответить. – В реальной жизни гауптвахта – меньшее, на что стоило бы рассчитывать. Оправдания?

– Это моя вина, – с вызовом произнесла Стефания, и зал дружно охнул. – Как лидер я не справилась с задачей и не обеспечила безопасность своего личного состава. Я готова к наказанию.

Дамиан удовлетворенно кивнул.

– Наказание. Хорошо. Мне придется исключить из списка учащихся всю вашу команду.

Альберт вцепился в подлокотники, больно впиваясь в лежащую на одном из них руку Германа, Рене выдал не слишком приличную фразу – одним словом все были крайне изумлены, каждый по-своему.

Ситри попыталась встать, но Стефания жестом остановила подругу.

– Отвечать должен лидер, – твердо заявила она. – Я.

– Как интересно, – без особо интереса в голосе протянул Эрно. – Курсант Дидрик, солдат не имеет права диктовать условия непосредственному командованию.

– Вина только моя.

– Кто был вашим лидером?

– Я, – Стефания не собиралась сдаваться, и Герман поймал себя на мысли, что переживает за соседку.

Учитель нехорошо прищурился:

– Ложь.

Герман согласно кивнул, хотя никто этого, конечно, не заметил.

– Исключению подлежит курсант Ролан Грэм, как самоназначенный глава группы, – припечатал Эрно и поковылял куда-то за сцену.

– Но как же так?! – Стефания подалась вперед и схватилась за спинку сиденья.

Учитель обернулся и полоснул по рискнувшей заговорить без разрешения студентке взглядом:

– Все свободны. Пока.

– Но… Как же…

Германа обдало паникой и необычайной, почти отчаянной решимостью. Стефания дернулась в сторону выхода. Ее намерения были ясны и без ментальных способностей, вот только кроме как глупостью их никак не назовешь.

– Не сейчас, – Герман перегнулся через передний ряд и успел схватить девушку за локоть, но его голос потонул в разочарованно-облегченном гуле толпы.

От прикосновения Германа как током ударило, резко, до мерцающих звездочек в глазах. Невозможно было понять, чего в этой мешанине эмоций больше – страха, отчаяния или желания добиться справедливости. Он резко отдернул руку, стискивая виски, и рухнул обратно в кресло.