УВМД-1. Семь рыцарей для принцессы

– И откуда ты вообще это взял?

Но Герман не собирался отвечать. Просто справа шел отчетливый поток эмоций, окрашенных чисто мужскими тонами.

Кто-то проходил мимо, слышался плеск воды, слева сквозь пар пробивался негромкий женский смех.

– А ты прислушайся, – нашелся Герман и, взяв растерянного Берта за локоть, потянул за собой.

Огромный бассейн с горячей водой был ровно посередине разделен плотной ширмой, к величайшему огорчению Рене. От воды шло тепло, а вот пара было меньше, возможно, его каким-то образом специально отгоняли подальше.

Герман с наслаждением опустился в воду по самую шею, с головой окунаться не решился, побрезговал, как сразу решил Рене, не удержавшийся от комментария. Волосы от горячего конденсата стали завиваться в мелкие колечки. Герман блаженно вытянул ноги, правда, тут же ударившись об острые коленки Альберта. С другого бока примостился не затыкающийся ни на минуту Рене.

– … сплошной обман! Девчонки рядом, руку протяни, а толку ноль. Вот тебе, Гера, кто-нибудь нра…

Рене забулькал, припечатанный сверху ладонью Германа.

Вынырнул, отплевался, но так и не понял, что сказал не так:

– Ну Гера!

Отправленный под воду вторично, он начал догадываться, в чем причина.

Альберт тихо хихикал, орудуя намыленной мочалкой, потом набрал пены в ладонь и дунул на Германа, похоже, ничуть не боясь расправы.

– Ты монстр! – решительно выдал Рене и снял с головы шапку пены, напущенной Бертом.

– Как угодно, только никаких дурацких сокращений.

– Хорошо, Гера.

От наказания его спас громкий вскрик.

Герман оказался ближе остальных к выходу, первым же нырнул в душную взвесь, на бегу обвязывая полотенце вокруг бедер. И едва не споткнулся о Ролана, скрючившегося на полу и стонущего, как умирающий на поле боя.

– Мелкая… мелкая дрянь! – подвывал он, прижимая к груди вывернутую под неестественным углом руку. – Я тебя придушу! Что встали? Позовите врачей! Декана! На меня напали!

Он перестал кататься по полу и разглядел, наконец, кто поспешил ему на выручку. При виде Германа лицо Ролана стало еще более кислым, чем было.

А Герман смотрел на Стефанию.

– Что? – она откинула с лица сырые пряди и гордо подтянула полотенце на груди. – Не пялься так, это неприлично.

– Зачем ты это сделала? – Герман проигнорировал ее попытку замять проблему.

– Он шел и поскользнулся на пене. Упал. Вывихнул руку, – отчеканила Стефания и, приблизившись, подняла голову и заглянула в глаза. – Ты ничего не видел, никто ничего не видел. Это наказание свыше.