УВМД-1. Семь рыцарей для принцессы

– Его звали Свен, – двое бывших приятелей Ролана из команды Германа подошли к ним. – Мы провалили задание, но хотя бы живы, а он…

Медики обступили Стефанию, но она яростно отмахивалась от помощи. Ребра ныли, и все же она уже поняла, что перелома не было. Трещина, не больше. От такого не умирают, по крайней мере, не сразу.

– Прочь! – она вырвалась и проковыляла к скамейке. Внутри была зияющая пустота – она выиграла, она победила. Но почему нет радости? Потому что ее не приняли как лидера? Ее, кто учился руководить с пеленок?

– Bölvun! – смачно выругалась она излюбленным словечком Ситри.

Облегчения это не принесло. – Bölvun, bölvun, bölvun!

– Стефания? – Берт заслонил собой свет и, наклонившись, протянул руку. – У тебя лицо в крови.

Она отшатнулась, избегая прикосновения. Омерзение от вида этой смазливой мордашки, этой милой улыбки, огромных, лучащихся сочувствием глаз скрутило внутренности в узел.

– Чего тебе надо? – прошипела она. – Убирайся.

– Но Фанни…

– Какая к демонам Фанни?! – она вскочила, едва не задохнувшись от боли, но не дернула ни мускулом.

– Ты, бесхребетный червяк! Иди, поплачь на плече у своего самоуверенного дружка! Видеть вас всех не желаю!

Она размахнулась и влепила ему звонкую пощечину.

Альберт потер щеку, грустно улыбнулся – да чтоб он подавился своей улыбочкой! – и потрепал Стефанию по голове. От такого обращения она даже растерялась. Не успела ударить уходящего нахала как следует. Вместо этого заплакала сама, от жалости к себе, к своей судьбе, от обиды и гнева.

И совсем немного – от жалости к Свену. Он, в общем-то, был неплохим парнем. Точнее, Стефания его просто не замечала прежде. Был он или не был, сейчас он мертв, а его смерть еще аукнется всему отряду. И от этого Стефания пуще прежнего заливалась злыми отчаянными слезами.

В таком виде ее и нашли врачи и забрали в медицинское крыло. Стефания больше не сопротивлялась.

Берт видел, как ее увели. Погладил щеку, все еще горящую от не по-девичьи сильного удара, проводил девушку печальным взглядом.

Вот дурочка, и когда только поймет, что не нужно защищаться от друзей?

– Идем, – к нему подошел Герман и положил руку на плечо. Заглянул в глаза и сразу все понял. – За что тебя ударили?

– Ты даже не спросишь, кто? – замялся Берт. В теории он понимал, что надо как-то ограничивать свои эмоции, чтобы не мучить эмпата, они с Германом как-то обсуждали тему его способностей. Напрямую это не прозвучало, но Берт уверился, что его несдержанность иногда ранит Германа.