УВМД-1. Семь рыцарей для принцессы

– Да ладно вам! Ничего ж такого не случилось! Или… – Альберт встревоженно облизнул губы, словно его посетила какая-то новая догадка (бредовая догадка – мысленно уточнил Герман), и засветился так, что эмпат чуть не ослеп от вспышки чувств, греша на побочные эффекты обновленного кольца-блокатора. – Может, вы тоже хотите присоединиться?

Берт захлопал в ладоши, глупо улыбаясь. В рядах противника всколыхнулось сомнение, в первую очередь задев самых слабых. Двое замыкающих построение переглянулись. Они точно были уверены, что не хотят ввязываться в драку, а теперь еще глуповатый блондин казался им самым прелестным созданием на свете и в обаянии проигрывал только пышногрудой Люси Шерилд.

– Остановись, – шикнул Герман, дергая друга за плечо. Одуряющий запах вишни кружил голову, навязчиво, как и весь Альберт. – Тебе же хуже будет, дурак.

Голос Германа разрезал разлившееся в воздухе обманчивое очарование как нож масло.

– Уйми своего щенка! – выпалил он, чувствуя, как мысли приходят в беспорядок. Но он твердо помнил, зачем пришел. Никто не смеет безнаказанно выставлять его идиотом. – Нашел, кого дрессировать?

– Уйди, Ролан, – пока еще спокойно, без тени угрозы попросил Герман, становясь рядом с Бертом. – Представим, что не видели друг друга.

Тошнотворно-сизая дымка обиды всколыхнулась, превращаясь в беспричинную злобу, и Герман отвел глаза, правда, видел он все равно не ими.

– Да я б тебя век не видел, – прошипел Ролан, и его приятели смело сделали по шагу вперед. – Безродным сироткам вроде тебя в Визании не место. Катись обратно в свою деревню, к мамочке под юбку.

Герман стиснул кулаки. Кольцо на пальце ощутимо нагрелось, обжигая кожу. От злости все внутри клокотало, и кто знает, смог бы он сдержаться, но тут рядом потянуло морозной свежестью.

– Закрой свой рот и напряги мозги, прежде чем что-то ему говорить, – холодно процедил Альберт. – Бери своих прихлебателей, и чтобы духу вашего тут не было через три секунды. Или мне повторить попроще для особо одаренных?

В повисшей напряженной тишине что-то прошуршало, и Герман был готов поклясться, что это брови у противников покрылись инеем. У него самого мурашки поползли по коже от металлических интонаций в голосе Альберта, что уж говорить о других.