УВМД-1. Семь рыцарей для принцессы

– А где Дзюн?

Берт перестал рыдать и поднял покрасневшее заплаканное лицо:

– А?

Герман рассеянно потрепал его по волосам и повторил вопрос:

– Все здесь, а где Дзюн?

Стефания повернулась к ним, но ничего не сказала, и Герман почувствовал себя очень несчастным и неуверенным. Тот поцелуй в больнице ему померещился?

Внезапно Рене поднял руку, привлекая внимание:

– Дзюн не придет, она всегда сама по себе. Но раз уж остальные тут, то предлагаю сразу все прояснить.

Чего-то такого Герман подсознательно опасался. Но не мог не признавать, что время действительно пришло.

Он бросил на Стефанию быстрый взгляд и вздрогнул, когда она сделала то же самое.

– Не пора ли нам уже поговорить начистоту? – Рене, серьезный как никогда, подошел к двери и плотно ее закрыл. Берт захлопал мокрыми ресницами, Ситри скрестила руки на груди, всем видом показывая, что готова его поддержать. Стефания, хоть и была не согласна с подругой, все же подошла к столу и опустила голову. Герман сжал кулаки – или сейчас, или никогда:

– Хорошо.

С кого начнем?

– С нас, – Ситри выступила вперед и положила ладонь на стол.

– Ситри!

– Молчите, госпожа. Вы не можете скрывать это вечно, тем более от людей, которые желают помочь. Мы же сами пришли сюда, чтобы найти сторонников. Никто не пойдет за вами, если вы будете лгать.

– С этого места поподробнее, красавицы, – сказал Рене.

Герман вздохнул и коснулся необычно холодной и влажной ладони Стефании. Девушка вздрогнула и кивнула.

– Позвольте мне, – и, получив разрешение, Герман кратко рассказал, что ему известно.

О том, что Стефания – объявленная умершей принцесса Виндштейна, Эмилия. А если быть точнее, Стефания – сестра той, кто должна была стать королевой, но умерла от руки Леннарда Огюстоса немного раньше. Лицо Берта вытягивалось по мере приближения рассказа к завершению.

– И как давно ты.. знал это? – обиженно протянул он.

– С… некоторых пор, – туманно ответил Герман, и между ними словно натянулась невидимая нить.

– Простите, что прерываю, – снова встрял Рене и нагло сел на край стола, чтобы возвышаться над остальными.

Ну, разве что кроме Ситри. – Но что там со сторонниками? Вы тут кастинг решили устроить под шумок? А почему никто не в курсе?

– А? Чего? – Берт, кажется, снова собрался плакать. – Я не понимаю.

– Ушами хлопать меньше нужно.

– Но я тоже не понимаю, – оборвал Герман рыжего. Ситри загадочно переглянулась с подругой или, вернее, все же с хозяйкой. – Стефания, может, объяснишь нам?

Он чувствовал себя обманутым.