УВМД-1. Семь рыцарей для принцессы

Гротт задернул шторы, и скоро входная дверь распахнулась, и он вышел на порог.

– Добрый вечер, учитель, – поприветствовал его Герман издалека.

– Комендантский час, курсант Герман, – строго напомнил Вальтер и запахнул на груди черное пальто. – И холодно.

– Разговор важный. И он касается КРАС.

Герман играл вслепую, и знал это. Однако рисковал осознанно, будучи уже почти полностью уверенным в том, что Гротт теперь не отпустит его так просто. Так и вышло.

– Говори.

– Здесь? – Герман все-таки удивился. – А…

Вальтер нетерпеливо прицокнул языком:

– Не тяни время, Герман! Говори, – и чуть спокойнее добавил.

Магическое зрение не понадобилось, чтобы почувствовать тишину, ватным одеялом окутавшую обоих. Однако Герман все же постарался и даже ненадолго смог увидеть сложную сеть магических потоков, искусно сплетенных вокруг них. Гротт отпустил воротник и сунул руки в карманы:

– Что ты знаешь о КРАС?

Пришлось честно признаться:

– Ничего. И я надеялся, что вы мне расскажете.

История Дзюн уложилась в пять минут. К ней Герман прибавил свои умозаключения и выжидательно посмотрел на учителя:

– Если Гаспар Дженаро – тот человек, который хотел убить Альберта, он попытается снова. А если он имеет отношение к этому вашему КРАС, чем бы оно ни было, я должен знать. Я должен защитить Альберта. Вы понимаете?

Вальтер не ответил.

– Что такое КРАС? – почти в отчаянии снова спросил Герман, делая шаг вперед. Ни его страсть, ни сжатые кулаки, на выражение мольбы в глазах – ничего из этого, казалось, не тронуло Гротта.

– Ты вернешься в казарму, ляжешь спать и думать забудешь обо всей этой истории.

Герман дернулся, но рука в кожаной перчатке держала слишком крепко. Бледное лицо Гротта, в свете луны отливающее призрачной синевой, оказалось так близко, что в отражении стекол было видно лицо самого Германа.

– И если я узнаю, что ты суешь в нее нос…

– То что? Вы мне угрожаете? – Герман начал злиться.

– А если и так? Просто запомни, что это не твое дело, – Вальтер резко убрал руку, но все равно было заметно, как пальцы конвульсивно сжались в кулак. Герман на мгновение стало не по себе – возможно, не стоило злить такого человека, как Гротт, но сомнение рассеялось, стоило вспомнить его угрозы.

– Теперь мое, – твердо ответил он. Одернул китель.