УВМД-1. Семь рыцарей для принцессы

Гротт несколько раз громко ударил в ладоши:

– Великолепно! Может, мне выйти, оставить вас вдвоем?

Альберт панически соображал, как сгладить вырвавшееся признание, и Герман не стремился ему помогать. Берт догадывается о чем-то? И что делать, когда его воспоминания начнут прорываться наружу?

– Ты все усложняешь, – почти ласково сказал Гротт и бережно завернул шпагу в тряпицу. – Оставлю пока у себя, если вы не против.

Внезапно он насторожился и метнулся к окну, отодвинул штору. В следующую секунду Герману показалось, что он ослышался – безупречный Вальтер Гротт грязно выругался и добавил более прилично:

– Ты подделал верхний ментальный слой Кишмана?

Герман похолодел, предчувствуя, что воображаемые им неприятности начинаются:

– Да.

– Я похвалю тебя позже, а сейчас взял друга и марш в спальню. Я тут подчищу пока.

Вторая комната – спальня – была чуть больше и делилась на зону для сна и рабочую зону. В первой половине кроме кровати был еще массивный шкаф с зеркальной дверцей, и Герман подвел Берта поближе к нему, на всякий случай.

Потом навалилась тишина, давящая и неестественная, и дальнейший разговор оказался скрыт от друзей стараниями Вальтера. А спустя минут десять их гостеприимный хозяин позвал из гостиной.

– Снова мои должники, – оповестил он. Герман заметил, что выглядел учитель откровенно уставшим и подозрительно опирался рукой о стол. – Но впредь я бы не советовал прикрываться деканом. У Савелия на этот случай есть неплохая защита.

Герману не хотелось снова оказываться в должниках у Гротта, особенно после сегодняшнего эпизода с Бертом.

– А от чего прикрывались вы? – внезапно вырвалось у него. – О чем таком вы беседовали, что возникла необходимость скрыть разговор от нас?

Сомнения вгрызались в мозг. Герман скрестил с Вальтером взгляды, как недавно – клинки.

– Не доверяешь мне?

– Не доверяю.

Гротт усмехнулся:

– Похвально. Природа берет свое, мой юный недоверчивый собрат.

Альберт не нашел лучшего момента, чтобы влезть с искренней благодарностью:

– Спасибо! Вы мне очень помогли и Герману тоже.

Вальтер принял благодарность с раздражающим снисхождением:

– Ты не знаешь, о чем я могу попросить в ответ.

– Ни о чем дурном, – уверенно заявил Берт и улыбнулся. – Я на вас не обижен, хотя было очень больно.